№12 '2017
Архив номеров
Дневник модели

Год в Израиле: взгляд изнутри

В стрельчатом окне виллы сияет золотом лимонное дерево. Трехметровые волны Средиземного моря подбрасывают до головокружения. На бесшумном эскалаторе таханы Тель-Авива чернокудрая девушка задает вопрос: «Ма шаа?» - который час? Я в Израиле.

Инобытие

В сером крапчатом сумраке машут ветвями финиковые пальмы, такси летит из аэропорта Бен Гурион в маленький городок Иерусалимского округа – Бейт-Шемеш (Дом Солнца). Разворачивается панорама спящих лесов и неспящего, бликующего, как новогодняя елка, здания электрокомпании. Три часа утра. Я мечтала увидеть эту страну, наверное, два десятилетия. Во время большого пятнадцатичасового перелета сердце бешено стучало. Ведь одно дело – ехать туристом, лежать в блаженном забытьи на пляжах Средиземного, Мертвого и Красного морей, другое – вступать репатриантом в новую неизведанную жизнь…

Первое прикосновение

Под вездесущим израильским солнцем температура около +35. Сонно дремлет гористый городок Бейт-Шемеш. Сентябрьский полдень. В бездонную синеву неба впечатаны кружевные ветви финиковых пальм, оранжевые стволы которых напоминают ананасы. Многоцветье бугенвиллий, нескончаемый розарий – не город, а ботанический сад. Через пару дней едем на сине-изумрудное с белыми барашками волн Средиземное море в город Бат-Ям (Дочь моря), где температура воды +31. Прикасаясь к этой горько-соленой стихии, чувствуешь, что рождаешься заново. Через неделю отправляюсь на Мертвое море, хотя истинное его название Соленое. Это самое низкое место на земле. Ездить туда можно только в мае-сентябре, когда воздух остывает от +40 до +27 градусов. Вода, тягучая и густая, выталкивает и покрывает плечи узорами соли. На галечном пляже люди покрывают себя черной лечебной грязью и серой косметической.

Тель-Авив и Иерусалим

Первым я увидела Тель-Авив – шумный бурлящий трехмиллионный мегаполис. Красив ночью, когда подсвеченные небоскребы горят голубым огнем в дрожащем влажном ночном воздухе, пахнущем морем. По ощущениям - не мой город. Когда идешь по его шумным улицам, не слышишь голоса своего спутника. А вот в Иерушалаим, так он правильно звучит, я влюбилась сразу и бесповоротно. Трехтысячелетней брусчаткой вымощены улочки между древними зданиями. Вездесущую жару разбавляет прохладный горный ветер, пахнущий огурцом и арбузом. Синагоги, мечети и христианские церкви мирно соседствуют. Колокольный звон и крик муэдзина. Иерусалимцы – самые внимательные и доброжелательные жители страны. Недалеко от центральной улицы Яфо я нашла локальные концертные зальчики, прежде всего, знаменитый Дом-музей Анны Тихо. Каждую пятницу здесь ровно в 11 утра царствует фортепианная и скрипичная классика, играют студенты и маститые музыканты. На концерты сюда приезжают даже из Акко, расположенного в четырех часах езды от великого города. Есть в Иерусалиме и огромный концертный зал «Биньяней ха-Ума», что-то вроде нашего Государственного Кремлевского дворца.

Улица Хамапилим, 56

Каждое утро мой взгляд сталкивается с вечнозеленым кустом, покрытым голубыми цветами. До занятий по изучению языка еще добрый месяц, группа не собралась, и поэтому утренние часы посвящаю фортепианным занятиям. За 700 долларов купила старенькое немецкое фортепиано «Кемлер». Из моего окна льются произведения Шопена и Брамса. Встретившаяся на лестнице соседка говорит: «Наконец-то живая музыка, да еще фортепианная классика». Новой знакомой Люсе явно девятый десяток, но отчество в Израиле говорить не принято, как и местоимение Вы. Самую счастливую карту я вытащила, познакомившись с соседями из квартиры напротив. Профессор МГУ Фаина и международный переводчик Вера стали моими настоящими израильскими родителями. Арбатские москвички, хлебосольные и щедрые, они притягивали к себе несметное количество людей. А в шабат у их квартиры наблюдалось просто вавилонское столпотворение.

Ульпан Тур-а колледж

В декабре начались занятия по изу-чению языка. Пока еду в Иерусалим, солнце встает золотым лимоном. А по приезде брусчатка древних улиц становится абсолютно золотой. Стылая бетонная коробка и есть ульпан Тур-а колледж. Нас учат говорить, как детей. Через несколько недель ты начинаешь узнавать на улице отдельные фразы. Иврит мягкий, пластичный, сочный, как южные фрукты, и шершавый, как орех пекан. Педагоги, сабры (рожденные в Израиле) терпеливы, доброжелательны и, если у тебя что-то получается, расцветают улыбками. Пытаюсь в магазинах разговаривать на иврите. Говорю продавцу: «Кавед офф». Продавец, вероятно, чтобы поразить меня знанием русского, переводит: «Пэчень цыпляча». Люблю Иерусалим и его бодрые утра.

Первая работа в балетной школе

Работа новых репатриантов обычно начинается прозаично, с метлы или швабры. Мне повезло, так как моей первой работой оказалась детская балетная школа, в которой я была концертмейстером. Однако нот в этой удивительной школе не было по определению, и мне предложили из головы играть… балеты Чайковского! Хорошо, что балеты были моей детской страстью, и пришлось целые отрывки восстанавливать по памяти и подбирать по слуху. Во французских окнах балетного класса библейский пейзаж: пальмы, горы, алоэ выше человеческого роста.

Оранжевый спутник Яффо

Наверное, этот город – самое большое чудо Израиля, завораживающее архитектурой, золотыми шарами фонарей, панорамами с видами на Средиземное море. В нем есть улицы всех знаков зодиака, мост зодиаков, где, найдя свой знак, можно положить на него руку и загадать желание. Это город мастерских художников и маленьких театров. Насыщенная оранжево-золотая гамма зданий, извилистые узкие улочки, острый запах моря – все это создает атмосферу ирреальности, волшебства. В Яффо я провела самый запоминающийся день рождения в своей жизни. Мы катались с друзьями по ночному морю на яхте и любовались темно-голубой лунной дорожкой и мерцающей панорамой набережной Ротшильда. Яффо – город-спутник Тель-Авива.

Ровно через год я поехала в Россию навестить родителей и друзей на месяц, как я полагала, но, приехав, поняла, что не смогу вернуться, началась бурная творческая жизнь, возродилась «Фортепианная гостиная», каскадом начались концерты, гастроли. В приоритете оказалось творчество. Но любовь к маленькой, благоуханной стране продолжает жить в сердце, ее язык не забывается.

Марина Цветникова

Поделиться в соцсетях:
Комментарии
Пока пусто. Оставьте свой комментарий.