№4 '2018
Архив номеров
Дневник модели

Высокий человек в искусстве

Подойдя ближе, он буквально затмил собой свет и занял все пространство уютного, почти кукольного фойе. Сказать высокий - не сказать ничего. «Добрый великан» - в какой-то момент подумалось мне. Вежливая петербургская речь с множеством оборотов и вводных слов, вкрадчивый баритон – он очаровывает покоем и статью. Когда-то он совершил революцию, став самым юным дирижером симфонического оркестра. И не просто возглавил - завоевал уважение! Так интересно, он закончил свою карьеру здесь пять лет назад, но Хабаровск до сих пор не отпускает его. Фигура экс-дирижера Дальневосточного симфонического оркестра по-прежнему остается заметной на музыкальном горизонте. Илья Дербилов рассказал «Образу Жизни», как творчески одержимому музыканту стать деликатным диктатором.



Он ворвался в академическую музыку Дальнего Востока как свежий ветер. Аспирант из Санкт-Петербурга в свои 26 возглавил симфонический оркестр, сменив легендарного Виктора Тица. «Он еще не родился, когда Виктор Зигфридович давал концерты с нашим оркестром», - то и дело слышалось в кулуарах. Молодой дирижер из консерватории культурной столицы любые попытки подчиненных в Хабаровске наставлять встречал в штыки.


Илья Дербилов:

Мои внутренние амбиции не позволяли идти ни у кого на поводу. Я резко отвергал любые попытки меня поправить, иногда у артистов оркестра это вызывало обиду. Казалось, пришел молодой, сейчас мы его обучим, и все будет правильно, как мы считаем. Я вовремя сообразил, что есть такая опасность, и начал очень активно отстаивать свою позицию. Спустя 10 лет могу сказать, что далеко не всегда был прав, а порой даже резок. Но тогда понимал, что надо как-то обороняться, правда, иногда не до конца видел ситуацию. Хотя, может быть, благодаря этому мне удалось сделать себе какое-то имя. Делал только так, как считал нужным, и шел по своему пути, понимая, что копия всегда хуже оригинала.

Дальневосточный выскочка с питерскими корнями очаровал свой коллектив, а после Дмитрия Хворостовского, Дениса Мацуева, Бориса Андрианова, Дмитрия Когана и многих других именитых музыкантов, которые в какой-то момент стали частыми гостями в краевой столице, покорил и слушателей. По взмаху дирижерской палочки прошел первый Международный музыкальный фестиваль под руководством Юрия Башмета, потом был второй, третий…


Полупустые залы хабаровской филармонии канули в Лету, зато кассирам все чаще стала пригождаться табличка «билетов нет». Свыше трехсот концертов, гастроли по Дальнему Востоку, новые музыканты, или «новая кровь», как называет пополнение в оркестре сам маэстро Дербилов, и громкие, неожиданные программы – этим запомнились первые шаги в профессии экс-дирижеру главного оркестра Дальнего Востока. Кстати, выбирая произведения на новый сезон, Илья Дербилов руководствовался далеко не предпочтениями публики. Не по годам вдумчивый дирижер настоятельно приучал хабаровчан к старинной музыке.




Илья Дербилов:

При формировании программы я опирался на то, что интересно мне. Если ты увлечен, то сможешь увлечь и других. Более того, я отталкивался от того, что будет полезно оркестру, и только в третью очередь я задумывался об интересах публики. Мы реализовали проект «12 лондонских симфоний» Гайдна, написанные в его последние годы, вершину творчества композитора. Произведения настолько свежие, яркие и каждое интересно по-своему. У меня была задумка сделать абонемент по названию цикла, разбить его на три года, чтобы каждый год с камерным оркестром «Серенада» мы играли по три симфонии, добавляя туда что-то еще. Публика негодовала: сколько можно Гайдна играть? Но, покупая этот абонемент, люди все равно шли и слушали старинную музыку. Удалось реализовать два года, на третий я уже уехал, но за это время оркестр очень сильно вырос.


Уехал Илья Дербилов в 2012-м. Позвал учитель. Художественный руководитель и главный дирижер Государственной академической капеллы в Петербурге Владислав Чернушенко пригласил талантливого ученика вторым дирижером хора и симфонического оркестра. Тогда в прощальных интервью местным СМИ молодой, но уже уважаемый дирижер говорил, что «стал вариться в собственном соку в слабой конкурентной среде Дальнего Востока». Сейчас на упоминания об этом он лишь смущенно улыбается. От сказанного не отказывается, но, говорит, главная причина отъезда все-таки верность мастеру, которому многим обязан. Отпускать маэстро не хотели ни в руководстве филармонии, ни в краевом правительстве. Дирижерская палочка пылилась без хозяина целых полгода - такой срок дали Дербилову на «одуматься и вернуться».


Илья Дербилов:

Я не буду говорить о том, жалел ли я об отъезде. Но несколько лет мне было очень сложно. Не уверен, смог бы повторить этот поступок, зная, что приеду на пустое место, что опять стану просто Ильей Дербиловым, которого никто не знает. Но вернуться с поправкой «что ж, бывает, не сложилось, приняли обратно» мне гордость не позволяла. Я продолжал бороться за собственное место под солнцем уже в Питере. Там другие требования, к тому же я снова попал на позиции ученика, и это очень сильно било по самолюбию. Другое дело, что у меня есть такие черты характера, за которые благодарен своим родителям - я очень терпеливый и никогда не делаю резких движений. Там порядка ста музыкантов, очень яркие, одаренные молодые ребята с очень большими амбициями. Многие из них мои ровесники и помнят меня еще по консерватории. Сначала было не то чтобы пренебрежение, но как-то на короткой ноге.


Отстаивать свой авторитет Илья научился еще с детства. Будущему дирижеру было семь лет, когда семья переехала из родного Киева в Санкт-Петербург. Не по годам высокий мальчик, занимающийся музыкой, поначалу не пользовался популярностью у сверстников. Но природное очарование и открытый характер помогли освоиться в новой компании.


Уже в десять лет будущий дирижер знал, что свяжет свою жизнь с музыкой. Кстати, в мир симфоний, ладов и ритмов его привела мама. Она сама когда-то окончила музыкальное училище, но после неудачной попытки поступить в консерваторию во второй раз испытывать удачу уже не стала. Реализовалась в филологии, но музыка всегда звучала в доме и, по признанию Ильи, «не обходилось без элементов жесткой помощи полюбить музыку». Полюбил. В жены маэстро выбрал тоже музыкальную женщину – скрипачку. Свадьбу сыграли в 2016 году в Северной столице. Быть дирижером и в профессии, и в семье, по словам Дербилова, непросто, но в другом амплуа он себя уже не представляет. Дирижер для него уже больше чем профессия, скорее, это характеристика личности.


Илья Дербилов:

Дирижер – это калейдоскоп качеств, и не все они должны быть положительными. В первую очередь дирижер должен быть профессионалом. Если бы до приезда на Дальний Восток я не имел ту школу, которую я получил, обучаясь в консерватории и в хоровом училище, работая еще и в капелле, думаю, меня бы из хабаровской филармонии через полгода вынесли ногами вперед. Запас профессиональной прочности, невзирая на отсутствие руководящего опыта, спас меня. Дирижер должен всем сердцем любить музыку, и лидерские качества должны основываться на зараженности этим процессом. Опять же неверно, когда говорят, что музыкант - это гуманитарий. Нет! Музыка - это точная наука, потому что там абсолютно точные категории – ритм, продолжительность звука, его высота. Здесь не может быть никаких нюансов, иначе фальшь.


Илья, сейчас многие симфонические оркестры идут на своеобразный компромисс со зрителем и привлекают новых слушателей, сотрудничая с поп-музыкантами или рок-исполнителями.
Как вы к этому относитесь?


Это обязательно должно быть! Только на классике сейчас не выехать. Можно сочетать классику и рок-группы, можно экспериментировать с интересными солистами. Например, Лондонский оркестр записал диск с The Rolling Stones и со Scorpions. Это же привлечение зрителей, популярность и, в конце концов, средства. Как ни крути, без финансовой поддержки сложно организовывать гастроли. Представляете, сколько уходит на дорогу для всего коллектива, тем более с Дальнего Востока? Но в погоне за слушателем нельзя забывать, что симфоническое искусство - это высокое искусство, и его основная миссия сделать человека лучше, показать ему тот божественный свет, который изначально заложен в каждом из нас.


Как вы оцениваете уровень музыкантов на Дальнем Востоке, могут они разжигать божественный свет в людях?


(Пауза, улыбается). В целом оцениваю хорошо. Но при этом мне обидно, последние пять лет в оркестре были яркие события, но я вижу провисания. Могу предположить, что не хватает новой крови, люди-то не молодеют. Чтобы оркестр продолжал звучать, ему нужны молодые музыканты. Хороший музыкант - это хорошая школа. В Хабаровске нет высшего учебного заведения, которое готовило бы профессионалов. Есть отделение в институте культуры, но там мало студентов, и не всегда выпускники могут прийти в симфонический оркестр. Сохраняются традиции в консерваториях, но ближайшая находится в Новосибирске. Вдали от творческих профильных вузов очень тяжело поддерживать уровень именно потому, что профессиональных артистов немного, приходится работать с людьми, не совсем профессиональными, и это, конечно, влияет на качество. Кадры решают все, как ни крути! Нехватка музыкантов ограничивает репертуар. Есть музыканты уже возрастные, которые не тянут, но молодые все равно не приходят. И если мы говорим о престиже симфонического оркестра, нужно понимать, что люди поедут на привлекательные условия - грамотный специалист знает себе цену.


Несмотря на то, что ваша карьера на Дальнем Востоке закончилась уже пять лет назад, вы по-прежнему часто бываете в Хабаровске.


Мне очень приятно, что меня не забывают. Оркестр был для меня семьей. Невзирая на некоторые разногласия, я все равно относился к каждому музыканту как к близкому человеку, а с близкими не всегда гладкие отношения. Это у меня уже в крови, я считаю, что это были нормальные отношения.


На протяжении пяти лет, которые я провел в Хабаровске, у меня была такая бурная профессиональная жизнь! Это тот период, который невозможно вычеркнуть, потому что для меня Дальний Восток – Родина в плане профессии. Здесь я стал самостоятельным. Дальний Восток очень далек от центра, и люди, которые здесь живут, в высшей степени ценят дружбу, человеческую преданность. Здесь очень важны отношения. И несмотря на то, что я с семи лет живу в Петербурге, получил там образование и уже шестой год, как вернулся туда, у меня нет в Санкт-Петербурге таких близких друзей, каких я нашел здесь. Когда меня называют дальневосточником, мне очень приятно, это значит, я человек надежный, ответственный, что ли.


Первые три года казалось, что связь потеряна. Но потом меня попросили принять участие на фестивале Дальневосточной ассамблеи в качестве председателя жюри. Затем уже стали приглашать выступить с оркестром.


Какие планы на дальнейшее сотрудничество с Дальневосточным оркестром?


Меня пригласил Антон Шабуров выступить с оркестром в январе. Мы планируем очень интересную программу.


Гайдн?


(Смеется). Нет, не Гайдн. Бетховен. Было 240 лет со дня рождения Бетховена, и мы сделали в течение двух лет цикл, который, кстати, тоже воспринимался неоднозначно. Мы сыграли все симфонии Бетховена, за исключением 9-й, в которой нужен большой состав оркестра. Нам просто не хватило на нее музыкантов. В январе прозвучит 7-я симфония, увертюра Брамса и еще один инструментальный концерт, который сыграют с оркестром двое солистов – флейта и кларнет. Достаточно стандартная, но интересная программа. Как в дальнейшем будут строиться наши отношения, покажет этот концерт – посмотрим, насколько он будет удачным. Тут я уже не могу что-либо прогнозировать. Конечно, мне бы хотелось, чтобы это сотрудничество продолжалось.



Надежда Лавриненко
Фото Виктора Чуракова

Поделиться в соцсетях:
Комментарии
Пока пусто. Оставьте свой комментарий.