№10 '2018
Архив номеров
Дневник модели

Граф Амурский

Рыжеволосый и кудрявый, невысокий, но крепко сложенный, с характерным прищуром светлых глаз, он обладал «огненным» характером – мгновенно воспламенялся и в порыве гнева давал волю эмоциям. Но он же, альтруист с врожденной тягой к справедливости, был не менее щедр и на добрые порывы. Для него не существовало слова «нет». «Любую преграду можно преодолеть, разрушить или обойти» – таким девизом руководствовался он в своей жизни. И сегодня во многом благодаря только одной лишь целеустремленности этого резковатого и темпераментного человека – Николая Муравьева, графа Амурского – на карте Российской Федерации есть Хабаровск, Владивосток, Благовещенск и множество других городов и поселков.

Великая подруга

Детство будущего графа Амурского проходило в условиях, приближенных к королевским. Николай появился на свет 11 (23) августа 1809 года, став первенцем Новгородского губернатора Николая Муравьева и его жены Екатерины. Он рос в огромном четырехэтажном особняке с бесчисленным количеством комнат вместе с младшими братьями Валерианом и Александром и тремя сестрами. В то время финансовое положение семьи было превосходным, и дети не знали ни в чем отказа.

В возрасте девяти лет для Николая настала пора покинуть атмосферу домашнего тепла, свободы и вседозволенности. Он вместе с семилетним Валерианом – не только братом, но и лучшим другом на всю жизнь – отправился учиться в частный пансион. Новая обстановка сильно отличалась от домашней: тут требовались усидчивость и дисциплина. Но юный Николай, смышленый и разумный не по годам, даже не думал мириться со школьной рутиной. «Я часто приходил в свободное время в прихожую, где наши учителя оставляли свои зонтики. Там я выбирал самый большой из них и поднимался на крышу нашего одноэтажного пансионного дома, где раскрывал зонтик и, держа его, как парашют, соскакивал на землю. Товарищи стояли внизу и всегда смотрели, как я это делаю», – вспоминал свои ребяческие проказы граф Амурский.

Через год после того, как дети отправились в пансион, семью Муравьевых постигло большое несчастье: умерла мама, Екатерина. Впрочем, Николай-старший вскоре снова женился. Новая хозяйка дома Елизавета, добрая и ласковая женщина, стремилась, как могла, заменить детям мать. В этом браке родились еще три дочери, и несколько девочек умерли в младенчестве.

Пока старшие сыновья постигали азы наук, отец занимался организацией их дальнейшего обучения. Николай-старший имел хорошую репутацию при императорском дворе, и потому Александр Первый охотно принял обоих братьев в элитное военное учебное заведение – Пажеский корпус. Для большинства учеников оно автоматически сулило блестящее будущее. Там будущий Муравьев‑Амурский дружил с представителями высшего света, попутно изучая точные науки, немецкий и французский языки, этикет и танцы, а также необходимые джентльмену той эпохи конную выездку и фехтование. Когда Николаю исполнилось 15 лет, его произвели в камер-пажи и приставили к 18‑летней великой княгине Елене – молодой жене Михаила (младшего сына императора Павла Первого и брата Николая Первого). Три года Николай, как и положено, прислуживал своей госпоже: стоял за ее стулом во время трапезы, сопровождал экипаж. Всю последующую жизнь Елена поддерживала своего бывшего пажа, обеспечивая ему поддержку у членов императорской семьи.
В 1827 году Пажеский корпус закрыл свои двери за блестящим выпускником Николаем Муравьевым. Но там осталось его имя – оно добавилось к списку самых лучших учеников на Доске почета.




«Брось карты»

Молодой поручик сразу же ринулся в гущу боевых действий. Он отлично проявил себя, участвуя в военных операциях в польской компании, и получил не одну награду за храбрость. «Умел внушить доверие, имел бойкие умственные способности, хорошо владел пером и был светски образован», – так отзывались о Николае знакомые.

Однако спустя всего несколько лет подающий большие надежды офицер – уже штабс-капитан – вдруг уволился из войск под предлогом болезни. Порвав с карьерой, Николай поехал в казенное имение (данное в пользование Александром Первым) своего отца – Стоклишки в Виленской губернии. Увы, «королевский замок» Муравьевых остался только в воспоминаниях. Теперь финансовые дела бывшего губернатора находились в плачевном состоянии. А имение, которое оставалось единственным источником дохода, было в глубоком кризисе. По этой причине отец и потребовал немедленного присутствия сына: он рассчитывал на то, что тот сможет помочь наладить дела. Но ничего хорошего из этого не вышло. Целых четыре года молодой Николай Муравьев терпеливо пытался смириться со своей участью, лишь в письмах друзьям давая выход гневу и сообщая, как ему все опротивело. Но дела в имении шли все хуже и хуже, и будущий граф, наконец, не выдержал. В возрасте 29 лет он вернулся к военной службе: поступил майором для особых поручений к генералу – командиру отдельного Кавказского корпуса. Затем спустя несколько месяцев отправился в самую гущу Кавказской войны, где получил серьезное ранение: правая рука Николая чуть выше кисти была раздроблена пулей на мелкие осколки. Рана не заживала и периодически открывалась на протяжении нескольких лет, и офицер научился писать левой рукой. Несмотря на ранение, службу Николай не оставил, и в 1840 году был произведен в полковники и назначен командовать участком фронта. «Вне служебной деятельности существую совершенно монашески. Прочитываю иногда газеты, иногда книгу, с раннего утра принимаюсь за предписания, отношения и рапорты, потом за личные распоряжения, потом за выговоры, угрозы, аресты, наконец, за увещевания и бесконечные толки с горцами», – рассказывал в письмах Муравьев. Впрочем, говоря о «монашеском» быте, он немного кривил душой. В то время с ним жила «родственница», как он представлял ее визитерам. Не чужд Николай был и других маленьких слабостей, о чем можно судить из письма брату Валериану: «Брось карты, я пишу это не по чужим словам, а по опыту, и не из нравственности, а для сбережения денег и, что еще опаснее, чтобы опять не задолжать».

Несмотря на то, что он покинул отцовское имение, Николай никогда не рвал связи с семьей, материальное положение которой с каждым годом становилось все печальнее. Сам будущий граф жил на свое жалование военного.
В 1841 году, в возрасте 32 лет, Николай Муравьев стал генерал-майором, первым столь молодым из всех офицеров, служивших на Кавказе.



Курортная любовь

В 1844 году Николай Муравьев подал прошение об отпуске. Травма руки его измучила, и он намеревался пройти курс лечения за границей. Разрешения пришлось ждать целый год, да и дальше все пошло совсем не так, как хотелось. Умер 70‑летний отец, и Николай поехал к семье в Петербург. Там он навестил княгиню Елену и только потом, наконец, впервые в жизни отправился за границу – в Европу, на курорт. В это же время там отдыхала и 29‑летняя французская дворянка Катрин де Ришемон. Окончив курс лечения, Муравьев вместе со своей новой знакомой отправился на десять дней к ней на родину, в Париж. Уже тогда он решил, что хочет жениться на этой молодой женщине. Однако предлагать руку и сердце Николай не спешил, ведь он не имел за душой ничего, что мог бы дать своей супруге.

После возвращения в Россию Николай был причислен к Министерству внутренних дел. Предполагалось, что в будущем он станет военным губернатором с сохранением военного чина. Но для начала Муравьев получил задание провести ревизию в Новгородской губернии. Поручение он выполнил блестяще и потому без промедления получил назначение и. о. военного губернатора Тулы и тульского гражданского губернатора. Едва узнав об этом, Муравьев сел за письменный стол – ему хотелось немедленно сделать предложение своей французской подруге. Она не стала тянуть с ответом и сразу же сказала да. Вскоре мадемуазель де Ришемон приехала в Россию. В 1847 году она приняла православие, став Екатериной, после чего пара обвенчалась.

А несколько месяцев спустя через Тулу проезжал Николай Первый. Император лично сообщил молодожену новость: он назначался генерал-губернатором в Восточную Сибирь. Муравьев был в восторге: «Исполнились все мои живейшие желания: я на поприще огромном и вдали от всех интриг и пересудов вашего общества и света». Ходили слухи, что к столь желанному переводу приложила руку княгиня Елена. В сентябре 1847 года Муравьев прибыл за инструкциями в Петербург. Он тщательно изучил дела, проявляя особый интерес к реке Амур. А в начале 1848 года Николай и Екатерина по Сибирскому тракту через Владимир отправились в двухмесячный путь в Иркутск.



Дело России и Азии

Резиденция генерал-губернатора в Иркутске напомнила Николаю о детстве. Роскошно обставленное здание казалось дворцом, и Екатерина, осматривая комнаты, ликовала. Николай же на следующий день после приезда занялся делом. Он выглядел нездоровым: отекшее лицо, рука, с которой снова начались проблемы, висела на перевязи. Но это не помешало ему устроить прием и познакомиться с должностными лицами, а потом плотно засесть за списки и отчеты. Вникнув в суть событий, Николай отправился в поездку, которая заняла два месяца. Он намеревался своими глазами увидеть все то, что до сей поры было представлено лишь сухими цифрами да казенными отписками. На местное население новый «владыка» края произвел неизгладимое впечатление. Простой люд был просто очарован: этот большой чиновник оказался доступным для просьб. Он не только внимательно выслушивал каждого визитера, но и вникал в его проблемы. И даже больше – он их решал, причем прямо на месте, не занимаясь бюрократией. В отличие от народа, чиновники запаниковали, потому что, узнав о произволе – взятках или превышении полномочий, Николай Муравьев одного за другим снимал с должностей. В Москву полетели десятки кляуз.

Муравьев любил просыпаться ранним утром и сразу же отправляться на прогулку. Об одной из них остались записи очевидцев. Выйдя из дома, Николай заметил пьяного чиновника и сразу же распорядился «всыпать ему 100 лоз» (телесное наказание). Но, когда узнал, что его семья нуждается, тут же выделил ей 150 рублей, а детей велел взять в гимназию за казенный счет. Губернатор был очень строг, но и справедлив.

При крайней занятости сибирскими вопросами Муравьев не забывал и об Амуре. Задавшись целью, Николай стал регулярно писать о необходимости строительства крепости на границе империи. Но эта инициатива не встречала одобрения. Однако Муравьев не отступал и продолжал бомбардировать двор все новыми проектами.

И, наконец, в 1850 году в решении Амурского вопроса произошел прорыв. Это случилось вскоре после того, как адмирал Геннадий Невельской вернулся из Амурской экспедиции, доказав судоходность реки и сообщив о результатах Николаю Муравьеву. А потом Невельской предоставил собранные сведения правительству.

Внимательно ознакомившись с очередными отчетами Муравьева, Николай Первый созвал заседание Комитета Министров, посвященное обсуждению проектов будущего графа Амурского в отношении Сибири. Какие-то идеи были отброшены, но зато другие получили зеленый свет. Однако Муравьева больше всего беспокоило, что министры в большинстве своем оказались против необходимости занимать Амур. Территория казалась слишком сложной для удержания. Но Муравьев не собирался отступать: «Употреблю все мои способы, чтобы упрочить дело России и Азии». А пока же довольствовался тем, что в 1851 году открыл Сибирский отдел Императорского Русского географического общества, которое впоследствии стало центром научных исследований в крае.

Впрочем, до большой победы Муравьева оставалось всего несколько лет. В 1854 году, вернувшись из первого за годы службы в Иркутске отпуска, проведенного в Германии, Николай узнал, что мнение по поводу Амурского вопроса уже не так единогласно. В 1854 году произошел первый сплав по Амуру. Весной 1855 года состоялся и второй сплав, в котором приняло участие около 130 барж и судов с орудиями, предметами быта и переселенцами.

Компанию Муравьеву составила жена Екатерина – не просто супруга, но еще и «личная успокоительница». Когда Муравьев «бегал в гневе по берегу», что случалось довольно нередко, именно Екатерина становилась той водой, которая гасила огонь. В истории осталось как минимум два случая, когда только своевременное вмешательство мудрой Екатерины спасло от смерти прогневавших генерала подчиненных.

«Генеральша», как звали за глаза эту французскую леди, в целом обладала незаурядной силой характера, была не капризна и проста в общении. Но лучше ладила с мужчинами, с дамами же часто не находила общего языка.



Амурский триумф

Однако испытания суровым сибирским и амурским климатом и полевые условия жизни не пошли на пользу здоровью «генеральши». К 1856 году Екатерина разболелась, и решено было, что она на какое-то время уедет в Париж. Резиденция в Иркутске опустела. Детей у Муравьевых не было, а воспитанница – Соня Чайковская, которую они называли своей приемной дочерью – не питала особой привязанности ко «вторым родителям». Николай впал в депрессию. Он поехал в Санкт-Петербург, откуда давал указания по организации третьего Амурского сплава. Муравьев скучал по жене и вдобавок считал, что новый император Александр Второй не слишком к нему благоволит. Однако эти сомнения вскоре рассеялись. Александр охотно утвердил план Муравьева по переселению на Амур и учредил Приморскую область в составе Восточно-Сибирского генерал-губернаторства. Муравьевский план преобразования Приамурья также включал развитие пароходства и торговли, учреждение городов, расширение золотодобычи, сооружение в устье Амура и окрестных морских берегах укрепленных пунктов и сообщение с ними железными дорогами – все эти замыслы встретили поддержку. Депрессия отступила: «Дело Амура явно и решительно поддерживается правительством».

И, наконец, настал судьбоносный для Дальнего Востока 1858 год и звездный час для Николая Муравьева. Он отправился решать вопрос о четком определении принадлежности приграничных земель в маньчжурский город Айгунь. И 16 мая был подписан договор, который определял новую линию государственной границы: в частности, весь левый берег Амура объявлялся принадлежащим Российской империи. После этого Николай Муравьев отдал приказ командиру 13‑го Сибирского линейного батальона, капитану Якову Дьяченко основать поселение на Амуре вблизи устья реки Уссури. 31 мая 1858 года батальон сошел на берег у современного Амурского утеса, где организовал военный пост, который назвали Хабаровка.

В конце 1858 года за заслуги перед Российской империей 49‑летний Муравьев стал графом Амурским. Об этом император Александр Второй сообщил сам личным письмом.

Однако всего лишь через два года состояние триумфа сменилось апатией. Муравьев писал, что он «отжил свой век и для Сибири, и для России», и просился в отставку. Его просьба была услышана.

Провожали графа и на Дальнем Востоке, и в Сибири многолюдно и с искренней грустью. Муравьев‑Амурский торжественно простился с войсками: «Прощайте, достойные товарищи и сотрудники мои. Служба моя с вами на пользу Отечества остается для меня самым отрадным воспоминанием. Спасибо вам, казаки, солдаты и матросы, за вашу верную и неутомимую службу, благодаря которой возникла русская жизнь в новом Амурском крае. Я горжусь, что командовал вами именно в то время, когда на долю вашу выпало так много сделать для России».
Оставив Дальний Восток в руках своего друга и родственника Михаила Корсакова, в 1861 году Николай Муравьев‑Амурский сначала заглянул в Петербург, а потом отправился в Париж к жене.



Недеятельная жизнь

«Недеятельная жизнь», – так Николай отзывался о последующих двадцати годах, проведенных в отставке. Отдохнув некоторое время во Франции, Муравьев‑Амурский почувствовал тоску по прежней жизни и заскучал по Амуру. Он часто приезжал в Россию. Однако с тех пор, как вышел «на пенсию», в Петербурге он больше понимания не встречал. В 1868 году он не получил даже благодарственной телеграммы в честь десятилетия занятия Амура. В 1877 году граф сам приехал ко двору, чтобы предложить свои услуги в начавшейся войне с Турцией, но встретил отказ.

Его дом в Париже всегда был открыт для знакомых из России. А те, приезжая в гости, баловали чету Муравьевых дарами с берегов Амура – рыбой и икрой. Продолжалась и активная переписка. Но с некоторых пор из России стали приходить все более печальные вести. В 1869 году умер любимый брат и друг Валериан (по прошению Николая его потомки унаследовали графский титул и имя Муравьевых-Амурских). Затем в 1871 году в еще совсем молодом возрасте 45 лет покинул этот мир Михаил Корсаков, заболевший тифом. В 1873 году не стало княгини Елены. 1878 год принес дурные вести о приемной дочери Софье. Ее арестовали, а два года спустя сослали в Вятскую губернию за активную антиправительственную пропаганду.

А еще спустя три года не стало и графа Муравьева-Амурского. Он скончался 18 ноября 1881 года от гангрены и был похоронен на кладбище Монмартр в Париже.

Но заслуги Николая не забыли. 30 мая 1891 года на берегу Амура появился величественный памятник Муравьеву-Амурскому. На открытии присутствовал наследник российского престола – будущий Николай Второй. С той поры прошли многие десятки лет, но и сегодня каменный основатель Хабаровска остается одной из самых ярких городских достопримечательностей.

В 1991 году прах графа вернулся на родину и упокоился во Владивостоке, одном из основанных им городов.



Юлия Михалева


Благодарим за помощь в создании материала ученого секретаря Приамурского географического общества Александра Филонова.


Осенью 2015 года исполняется 170 лет Русскому географическому обществу, в деятельности которого активное участие принимал граф Муравьев‑Амурский. Поздравляем!


Поделиться в соцсетях:
Комментарии
28.12.2016 17:15
Татьяна Ананьина
Хотелось бы выразить слова благодарности авторам за просветительскую публикацию. Представленный парный фотопортрет Н.Н. Муравьева-Амурского и Е.Н. Муравьевой-Амурской находится в фондах Государственного Исторического музея. Истории жизни и любви Муравьева-Амурского посвящена и моя книга " Катрин-вечная любовь Му-гуна", изданная в Хабаровске в 2015 году- 437 стр., 82 иллюстрации. Личность генерал-губернатора Восточной Сибири графа Н.Н. Муравьева-Амурского не канет в лету.
Ответить