Хабаровский край в прошлом – глазами очевидцев

Любуясь памятниками архитектуры, украшающими главные улицы, разглядывая старинные открытки и фотографии,
сложно не задаться вопросом: каким был Хабаровск и его окрестности в то время, когда прошлое было настоящим?
Какие люди тут жили? Чем занимались? Что их тревожило?
Слово очевидцам минувших дней!

Корейские огороды

Хабаровка строилась и росла очень быстро. Особенно, когда оказалась под крылом первого генерал-губернатора Приамурья – барона Андрея Корфа. Этот деятель проектировал развитие будущего города на добрую сотню лет вперед и во многом задал крайне верное направление. Будучи прибалтийским немцем по происхождению, в своем штате он держал множество соотечественников. В их числе был и Альфред Кейзерлинг. С 1888 по 1892 год он служил чиновником по особым поручениям в Забайкалье и на Дальнем Востоке. Инспектировал тюрьмы, занимался вопросами содержания заключенных, но при этом находил время и на то, чтобы записать свои впечатления. Впоследствии они легли в основу книги «Воспоминания о русской службе». Книга произвела в свете, как называли сообщество аристократов, настоящий фурор. Ее воспринимали как настоящую экзотику:

«В ту пору (Хабаровск) был крохотный городишко, живописно расположенный на высоком берегу Амура, но очень далекий от крупных городов. Кроме этих двух городов (Хабаровска и Благовещенска), на российском берегу (Амура) кое-где попадались казачьи станицы. Не считая этого населения, на обширной здешней территории обитали только малочисленные аборигены, жившие охотой и рыболовством. Совсем недавно Хабаровск тоже был всего-навсего большой станицей и гарнизоном. До 1884 года Забайкалье, самая восточная часть Сибири, охватывающая пространство между Амуром, Уссури, Тихим океаном, Беринговым проливом и Северным Ледовитым океаном, относилось к Иркутскому генерал-губернаторству. Затем его выделили в самостоятельное генерал-губернаторство и первым генерал-губернатором и верховным главнокомандующим назначили барона Корфа. Он избрал Хабаровск своей резиденцией и центром административного управления. Тамошнее население насчитывало в те годы в общей сложности около 5000 человек, причем половину его составляли военные, одну треть – китайские кули, одну десятую – генералы, действительные статские советники и чиновники, а остаток – купцы и ремесленники».

«Население нашего генерал-губернаторства состояло, прежде всего, из ссыльных. Во‑вторых, из немногочисленных крестьян, которые приехали в Уссурийскую область через Одессу и, получая поддержку правительства, полностью разделяли его позиции. А в‑третьих, из корейцев, которые пришли из-за границы и по их законам не имели права вернуться обратно. Для Уссурийской области и тамошних поселенцев корейцы были очень полезны, потому что, будучи прилежны и непритязательны, отличались особенным мастерством в огородничестве и садоводстве, да и у русских крестьян, покуда не приноровившихся к климату и почвам, в те годы шли нарасхват как работники. Владивосток, Хабаровск и иные города области закупали овощи исключительно у корейцев, чьи садики и огороды располагались в окрестностях этих городов, зачастую в самых малопригодных местах. Политически корейцы никакой опасности не представляли.

Далеко в глухой тайге разбросанно жили бедняки-китайцы, искавшие там высоко ценившийся на их родине женьшень, который дарит людям силу молодости и здоровье. Формой этот корень похож на человечка и растет в немногих местах, глубоко в тайге. В горах Уссурийской области женьшень встречался тогда довольно часто. В Китае он ценился на вес золота и даже выше. Китайские хунхузы, охотившиеся на искателей женьшеня, политически опять-таки были совершенно неопасны, они занимались только грабежом соплеменников и встреч избегали. Прочее население Уссурийской области состояло тогда только из казаков, военных и чиновников, к которым в городах добавлялись купцы, а также китайские и корейские кули».

Завершив службу на Амуре, Альфред Кейзерлинг с семьей обосновался в окрестностях Санкт-Петербурга. Он занял пост председателя Царскосельской уездной земской управы, летней резиденции императора.


Четырнадцать генералов

Александр Кауфман – тоже этнический немец – в 1880–1890 годах занимался в будущем Хабаровском крае экономическими исследованиями. Он служил в Mинистерстве государственных имуществ и ведал вопросами землепользования и землеустройства переселенцев. Однако работа экономиста часто носила практический, выездной характер. Он регулярно объезжал окрестности и контактировал с теми, чью участь ему было вверено улучшать. Статистика и аналитика вовсе не мешали Александру Кауфману оставаться талантливым творческим человеком. Он оставил множество заметок, которые широко публиковались еще при его жизни. В одних из них – «По новым местам» – он рассказывал о Приамурье.

«Больше пятнадцати лет – лучших лет жизни – автору этой книжки пришлось посвятить хозяйственно-статистическим исследованиям, потом – практической и литературной работе в области переселений и колонизации», – так, немного сетуя на судьбу, начинал автор свой рассказ. И начало не обмануло: Кауфман уделял много внимания любым шероховатостям, особенно упирая на недостатки местного общества.

«Хабаровск – эта официальная столица Приамурья, эти «амурские Афины», как его называют местные патриоты, город, где, по удостоверению тех же патриотов, имеется четырнадцать (четырнадцать!) одних только военных генералов – очень красиво расположился на трех холмах, которые издали кажутся как бы зеленым островом среди широкого моря. Масса зелени, среди которой разбросаны небольшие, по большей части деревянные дома. Но сравнительно много и кирпичных построек – почти все, по оригинальному хабаровскому обычаю, из кирпича двух цветов, серого и красного, уложенного по фасадам в хорошенькие узоры. Довольно красивы здания генерал-губернаторского «дворца», военного собрания, музея, библиотеки. По всем концам города разбросаны кирпичные массивы казарм, и впереди всего этого, среди хорошенького городского сада, величественный памятник Муравьеву. Все это ласкает глаз и делает Хабаровск по общему виду одним из самых красивых городов Сибири. Но попробуйте заикнуться об этом в разговоре с хабаровским обывателем – за исключением, конечно, немногочисленных патриотов, – и обыватель из ваших слов усмотрит чуть ли не личную для себя обиду.

– Да, вам хорошо, – скажет обыватель, – попали вы к нам в тихие дни, да в ясную погоду, да еще дня три тому назад дождик прошел… А ведь в другое время у нас то от пыли продохнуть нельзя, то в грязи тонем. Вы не поверите: ведь после двух-трех дней дождя у нас такая грязь, что извозчики ни за какие деньги не везут на вокзал, приходится идти пешком, а вещи посылать на ломовых. А уж жить в нашей столице и недругу не пожелаю: ни для души здесь, ни для тела…
Для души на первый взгляд в Хабаровске обстоит сравнительно благополучно. Хабаровский патриот с гордостью поведет вас в прекрасное здание устроенной при местном отделе географического общества городской библиотеки или в довольно обширный и действительно любопытный музей, где по воскресеньям кишмя кишит народ, начиная с интеллигентов и полуинтеллигентов и заканчивая солдатами, китайцами и самыми доподлинными гольдами и орочами, которые с особенным любопытством рассматривают самые доподлинные костюмы гольдов и орочей, одетые на чучела, стоящие по разным углам музея. Но музей, библиотека и географическое общество – сами по себе, а духовная и общественная жизнь хабаровских обывателей – сама по себе, и о характере этой жизни не трудно догадаться, хоть один раз пройдя по хабаровским улицам. Вы непременно встретите при этом одного или двух из тех четырнадцати генералов, которыми гордится хабаровский патриот, встретите с десяток штаб- и обер-офицеров разных родов оружия, с десяток штатских с чиновничьими кокардами. Редко-редко – простого, среднего, нечиновного обывателя, совершенно теряющегося среди этой массы всякого рода кокард, множества солдат и массы всякого рода китайцев. Изредка среди этой солдатско-китайской массы попадается мужик, но мужик особенный, в сапогах бутылками и в пестрой фланелевой рубахе «приискательского» вида.
В Хабаровске, да, пожалуй, и везде на Дальнем Востоке мужик – это не тот «мужик», который кормил двух генералов в известной Щедринской сказке. Обязанности этого мужика на Дальнем Востоке всецело перешли к китайцу, который кормит здесь не только генералов, но, пожалуй, что и того русского мужика-переселенца, который таким франтом разгуливает по улицам».

В 1905 году Александр Кауфман принял участие в разработке всероссийской аграрной программы, в дальнейшем – преподавал статистику на Санкт-Петербургских высших женских курсах.


Квартирный вопрос

На протяжении нескольких десятилетий, начиная с конца 1870 и до самого государственного переворота 1917 года, в Хабаровске жил и работал Андрей Бодиско – журналист, фотограф и общественный деятель. Он оставил после себя не только множество интересных фотографий ушедшей эпохи, но и подробные хроники города – «Из жизни Хабаровска», опубликованные в 1913 году. В своих мемуарах он описывал множество насущных социальных вопросов той поры.
«Одновременно с возведением Хабаровки на степень города и в связи с возраставшим количеством в городе населения, чиновников и войск стал ощущаться недостаток в продовольственных средствах и квартирах. О восполнении первой нужды озаботилась сама администрация. Исполняющий обязанности губернатора 21 июня 1880 года телеграфировал хабаровскому полицмейстеру следующее: «Ввиду увеличения служащих и войск в Хабаровке губернатор (Приамурский генерал-губернатор) Тихменев просит обеспечить Хабаровку предметами первой необходимости, обращается к торгующим. Сообщите комитету, телеграфируйте, что нужно».
Жилищный вопрос в то время являлся достаточно острым. Наплыв новых чиновников, офицеров, торговцев разжигал аппетиты домовладельцев, и они, не стесняясь ни словесными, ни письменными договорами, набавляли цены на квартиры чуть ли не ежемесячно, зачастую отказывая квартиронанимателям ранее установленного срока только потому, что являлись новые претенденты на квартиру, предлагавшие более высокую плату. Дело доходило до жалоб губернатору, который письменно предложил городскому старосте и полицмейстеру предупредить недобросовестных домохозяев, что нарушение ими договоров о найме квартир в дальнейшем повлечет за собой применение к ним всем законом губернатору власти».

В 1916 году Андрей Бодиско основал филиал Приамурского отдела Императорского Русского географического общества в Никольск-Уссурийске (современный Уссурийск) и стал его председателем.

В разные периоды люди различных профессий находили в Хабаровске свои примечательные черты. Но практически все авторы неизменно оказывались солидарны в одном. В том, что есть в дальневосточной столице нечто притягательное и особенное, не отпускающее даже через многие годы после отъезда.

Юлия Михалева

Благодарим за помощь в создании материала ученого секретаря Приамурского географического общества Александра Филонова.

Фото А. Бодиско



Поделиться в соцсетях:
Комментарии
Пока пусто. Оставьте свой комментарий.