http://basdv.ru/

Жизнь под софитом

Мы познакомились с удивительной семьей, настоящей актерской династией хабаровского ТЮЗа. Еще в начале 80–х Олег Дымнов и Нелли Березовская влюбили в себя зрителей в спектакле «Ромео и Джульетта». Сегодня с родителями выходит на сцену их дочь Анастасия вместе с мужем Виталием Федоровым. И даже трехлетняя Серафима уже имеет актерский опыт. Как творчество укрепляет семейные узы, артисты рассказали «Образу Жизни».


Не воспитание, а разговор

Олег, как складывался ваш выбор профессии?

Я с четвертого класса знал, кем буду и целенаправленно шел к этой цели. Записался самостоятельно в театральный кружок. И первая моя роль была – солдат в сказке «Двенадцать месяцев». Хотя у меня имелась перспектива связать свое будущее с авиацией. Мой отец – заслуженный летчик СССР. Однажды мы ехали вместе с ним в машине, тогда я уже учился на втором курсе театрального института. По дороге к нам подсела знакомая отца. Она оказалась деканом Киевского института инженеров гражданской авиации. Во время разговора она произнесла фразу, которая могла перевернуть всю жизнь. Она сказала: «Забирай документы из Владивостока и приходи учиться к нам. Возьмем на тот же курс». Но у меня таких мыслей даже не было. Цель была, и я шел к ней с детства.

Ваш отец технического склада ума. Не препятствовал вашему профессиональному выбору?

Никогда. Пусть работал он не в творческой сфере, но отец глубокий человек. С ним всегда можно было посоветоваться и поговорить на различные темы. К сожалению, я осознал это поздно из–за юношеского максимализма. Но мой отец никогда не заставлял меня выбирать что–то. Так и я не запрещал своей дочери Насте стать артисткой. И если внучка захочет, то препятствовать не стану.

Как вы отреагировали, когда узнали, что дочка пойдет по вашим стопам?

Я даже не знал, что Настя поехала поступать во Владивостокскую академию искусств, где когда–то учился сам. Я был уверен, что она поехала поступать на факультет международной журналистики. У нее уже был диплом референта-переводчика. У меня в то время в Токио работал хороший друг в агентстве «ИТАР–ТАСС». И он был готов взять ее потом на работу. У Насти уже была выстроена перспектива хорошего будущего. Когда мне в начале июля из Владивостока позвонила дочь и сказала, что поступила, я все понял. Человек ведь не молодой, и прекрасно знаю, что только в одном месте могут так рано заканчиваться вступительные экзамены. Потом выяснилось, что она долго готовилась к этому поступлению. С ней занимались мои знакомые, скрывая от меня. Тогда дочка сказала: «Папа, как скажешь, так и будет». Я не хотел однажды услышать фразу, что поломал ей всю жизнь. Это ее выбор. Я лишь спросил, почему она мне не сказала о поступлении в театральный. Оказывается, боялась, что по моему звонку ее специально не примут. Но потом, разговаривая с деканом, выяснилось: на вступительных экзаменах даже не поняли, что она моя дочь. Поэтому поступление – это только Настина заслуга. Наверно, на ее выбор повлияло наше с ней общение. Я никогда не воспитывал своего ребенка, я с ним разговаривал.

Каково это, когда и жена актриса?

Это замечательно. Кто–то говорит, что если супруги работают на одном предприятии, то дома им поговорить не о чем. Не соглашусь, нам всегда есть, что обсудить. Бывают и такие дни, когда приходишь, и вообще не хочется ни с кем разговаривать. И на тебя никто не обидится, потому что моя супруга понимает специфику профессии. Однако у меня было очень мало времени на общение с ребенком в период ее младенчества. Потому что актеры зарабатывают не так много, и нужны были дополнительные доходы. Гастроли и репетиции. А когда Насте было уже три года, семейный быт настроился.

Вам приходилось играть с Нелли влюбленных? Было место ревности?

Помню, в начале 80–х в нашем ТЮЗе ставили спектакль «Ромео и Джульетта». Он имел большой успех у зрителей, но критики почему-то его не любили. Нелли была Джульеттой, а я отцом Лоренцо, хотя мне было всего 24 года. Конечно, когда выходили со служебного хода после спектакля, встречала толпа девчонок с восторженными глазами. И Нелли вела меня скорее домой. Здесь было и немного ревности, и гордости.

Что в вашей жизни значит ТЮЗ, были ли мысли работать в другом театре?

Я в 1982–ом году приехал из Уссурийского театра в Хабаровск. Меня позвал на тот момент режиссер ТЮЗа Станислав Таюшев в спектакль «Чайка» играть Треплева, а в дальнейшем и в других спектаклях этого театра. Родители мои жили в Хабаровске, с жильем проблем не было. Конечно, среди артистов бытовало мнение, что в Советском Союзе только два театра юного зрителя – Питерский ТЮЗ Корогодского и хабаровский ТЮЗ. Но я не знал, насколько это конкретно. Помню, было где–то шесть часов вечера. Я иду в театр устраиваться на работу. Ко мне подходят парень с девушкой и спрашивают, нет ли лишнего билетика. И я вижу, что перед театром толпы людей, которые пытаются достать билеты. До этого я работал во Владивостоке и Уссурийске, такого там не было. Тогда я понял, что иду устраиваться в театр, где на улице спрашивают билеты – это многое значит. Здесь театр людям важен и интересен. Но Станислав Таюшев перешел в театр драмы и я пошел за ним. Но понял, что этот театр не для меня и все-таки вернулся в ТЮЗ. Когда я работал в драме, мы часто сталкивались в Доме актера с «тюзянами». И они всегда отличались от других артистов. Мне с ними было интересно. В нашем театре постоянно происходит какое–то кипение, бурлит жизнь. Я работаю здесь больше тридцати лет, и никогда не было актерской грызни, звездности и плебейства. Мы все друг другу помогаем. Сегодня у нас режиссер Константин Николаевич Кучикин. Он очень умен, и у него есть прекрасное ощущение, что должно происходить на площадке. Он чувствует современность. Мы не должны играть спектакль сегодня так, как играли вчера. Мир постоянно меняется.

Артисты очень много времени проводят в театре. Для вас, наверное, это второй дом.

А здесь по-другому и нельзя. Спросите у любого актера в ТЮЗе – каждый скажет, что здесь не работа, куда приходишь в определенное время и уходишь. Конечно, в силу возраста я уже не так много задействован в спектаклях. Могу как неделю не приходить в театр, так и неделю не выходить из него. На самом деле, профессия артиста очень тяжелая. Мы всегда должны работать душой. Если этого нет, то лучше не стоит идти сюда работать. Но если посмотреть на людей творческих профессий, то мы увидим, что некоторые из них не получали специального образования, а очень талантливы. Когда в тебе есть творческая жилка, ты обязательно придешь к своему делу. Может, не сразу. Наш Виталя тоже сначала учился на физмате, а теперь вот какой артист. Если у тебя бабушка с дедушкой и родители артисты, это не значит, что и ты станешь артистом. У нас в труппе у многих есть дети. И некоторых из них совсем не приводят в театр. У нас же Настя, а теперь и внучка Сима практически живут в театре. Это тоже сказывается на дальнейшем выборе профессии.

Театр – это целый мир. Настя, скажи, каково это, расти в семье артистов?

Я не знаю, что значит жить в семье не артистов. Но я всегда понимала, и это будет понимать мой ребенок, что если у мамы близится сдача спектакля, то в холодильнике пусто, а дома беспорядок. Я совсем недолго ходила в ясли. А потом всегда находилась в театре. Мне здесь все кажется таким родным. И я рада, что моя дочь так растет. Очень ждала того момента, когда бы она смогла сама ходить по театру, все изучать и выучить слова «в лесу родилась елочка».

Ты с самого детства знала, что будешь, как родители, артисткой?

Когда в 11 классе папа спросил, кем хочу стать, ответила, что не знаю. Тогда он мне посоветовал профессию переводчика или журналиста. Мама знала, что я готовилась ко вступительным экзаменам в театральный. Родители приняли мой выбор. Хотя часто артисты против, чтобы дети шли по их стопам. Профессия артиста сложна тем, что часто занимаешься самокопанием и можешь уйти в себя. Но выше головы никогда не прыгнешь. Тебе либо дано, либо не дано.

Хотела работать в каком–то другом театре?

Во время студенчества думала про Владивосток, но потом очень устала от города. А ведь хороших театров не так уж и много. Меня еще до выпуска из академии посмотрел режиссер хабаровского ТЮЗа Константин Кучикин и сказал, что, как только вернусь, введет меня в сказку «Незнайка». Это, кстати, один из моих любимых спектаклей.

А так проще или сложнее, когда муж тоже артист?

Это палка о двух концах. С одной стороны, он понимает, почему тебя сутками нет дома, и еда не приготовлена. Но иногда бывают сложные ситуации. Например, когда играю в спектакле «Валентин и Валентина», и весь первый акт мне нужно целоваться с партнером. А Виталя тоже там играет. Поначалу очень ревновал. Конечно, сейчас спокойнее. Но напряжение чувствуется. У некоторых актрис мужья ни разу в театр не приходили. Я рада, что мы оба артисты и работаем рядышком, поддерживаем друг друга. Соревновательного момента между нами с мужем нет. Потому что после рождения дочери я особенно понимаю, что семья у меня на первом месте. А успехам мужа я очень рада. Мне приятно видеть, что он растет.

Если твоя дочь тоже захочет стать артисткой, возражать не будешь?

Однозначно, не буду. Когда в ТЮЗе ставился спектакль «Детство», Серафима бегала с Виталей по сцене. К ней подошла наша художница и сказала, что лучшая профессия в театре – это художник. Не знаю, запала ей в душу эта фраза или нет. Но когда мы спрашиваем у нее, где хочет работать, говорит, что в театре. А на вопрос, что делать там будет, говорит – хлопать. Пока у нее такое представление о работе в театре. Я сама первый раз вышла на сцену вместе с мамой в три годика. Это был спектакль «Стеклянный зверинец». Я играла воспоминание главной героини. Попробуем Серафиму тоже вывести. Вдруг получится.

В театре на малой сцене ставятся и спектакли для взрослых. Где тебе нравится играть больше, в детских или взрослых постановках?

Не могу сказать, что нравится больше. Но для детей играть сложнее, потому что их не обманешь. Для взрослых включил музыку, свет приглушил, томно текст произнес – и они уже тебе верят. А вот, например, играю обезьяну Чичи в Айболите. И от того, как хорошо я сыграю, зависит, сдадут меня дети Бармалею или будут со мной до самого конца. Сказка «Золотой петушок» нравится мне особой атмосферой, хотя там я играю в массовке. Спектакль можно любить даже за момент.

Хорошо, что ты, родители и муж работаете в одном театре? Помогаете друг другу?

Конечно, это здорово. Так мы все друг друга видим. Мама никогда меня не критикует. Для нее я всегда молодец. Муж сразу говорит, если что–то не так. Часто в спектаклях мы заняты почти всей семьей. Но кто–то один сидит с Серафимой. А вообще, я очень рада, что мы друг у друга есть.

Что для тебя театр?

Говорят, что артисты живут в своем замкнутом мире и ничего не видят вокруг. Наверно, так оно и есть. Театр – это целый мир.

Тамара Васина

Фото Антона Шевченко

Поделиться в соцсетях:
Комментарии
Пока пусто. Оставьте свой комментарий.
Говорят, что артисты живут в своем замкнутом мире и ничего не видят вокруг. Наверно, так оно и есть. Театр – это целый мир.