Образ прошлого. Первый строитель

«13‑й линейный батальон я расположил на правом берегу главного русла Амура, так сказать, в подкрепление казачьей линии на Амуре и Уссури. Теперь войска эти способствуют к заселению казаков и учреждению почтовых сообщений, но отдаленная цель расположения их на Амуре заключается в том, чтоб с этих мест они могли поспевать при открытии навигации для защиты устьев Амура прежде вскрытия лимана, а продовольствием их с развитием хлебопашества на Амуре будет вдвойне обеспечено – и Забайкальской областью, и Амуром», – писал Николай Муравьев императору Александру Второму 11 июля 1858 года.

К этому дню прошло всего лишь полтора месяца после судьбоносного для российского Дальнего Востока события – 16 мая того же года был подписан Айгунский договор, по которому весь левый берег Амура объявлялся принадлежащим Российской империи. Но за это недолгое время солдаты 13‑го Сибирского линейного батальона успели сойти на берег Амура и основать военный пост. В те первые месяцы и годы закладывался и фундамент будущего Хабаровска. А руководил этим процессом командир батальона капитан Яков Дьяченко.

Хондако у Бури

Человек, которому суждено было основать и начать застройку дальневосточной столицы, родился в далекой Полтавской губернии на территории современной Украины в семье не слишком богатого дворянина. Произошло это 21 марта 1817 года. С самого детства Якову Дьяченко прочили военную карьеру, и, повзрослев, он оправдал ожидания родных. Окончив частную школу, он в возрасте 15 лет поступил на службу в Тираспольский конно-егерский полк в звании унтер-офицера (самое младшее офицерское звание). Там он прослужил меньше года – полк расформировали и юного офицера перевели в Финляндский драгунский полк. Вскоре Яков получил повышение в звании до корнета. К 1837 году последовал еще один перевод – в Новомиргородский уланский полк и новое звание – поручик. А еще через несколько лет успешной службы Дьяченко внезапно подал прошение об отставке – в связи с болезнью. И в возрасте 24 лет покинул военную службу, имея чин штабс-ротмистра. Яков вернулся в Полтавскую губернию, женился, год спустя в молодой семье появился на свет сын Владимир. Отставной офицер не собирался возвращаться в армию, однако спустя десять лет по неизвестным причинам он изменил свое решение. В 1852 году Дьяченко вновь поступил на службу в звании поручика Сибирского линейного батальона и выехал из Полтавы в Иркутск.

Прибыв в Сибирь, Дьяченко сначала занимался перевозкой рекрутов, затем командовал конвойным отрядом. Показав себя с лучшей стороны, Дьяченко вскоре дорос до штабс-капитана. В 1856 году он вместе с генерал-губернатором Восточной Сибири Николаем Муравьевым принял участие в сплаве по Амуру, где отвечал за снаряжение экспедиции. В 1857 году за отличную службу Якова Дьяченко произвели в капитаны. Он получил свою первую награду – орден Святой Анны III степени. А к нему – четыре роты под командование и новое поручение от Муравьева: организовать «устройство на Амуре казаков». С их расселением и организацией быта капитан Дьяченко справился успешно. И 23 февраля 1858 года получил новое назначение: стал командиром 13‑го Сибирского линейного батальона, того самого, которому спустя несколько месяцев предстояло основать будущий Хабаровск.

Когда Николай Муравьев подписывал в китайском городе Айгунь судьбоносный документ, Яков Дьяченко изучал берега Амура. С разных точек зрения – географической, политической и бытовой – наибольший интерес вызывал Амурский утес. Холяльки – так его называли аборигены-гольды. На вершине утеса они устроили святилище, в котором жила шаманка – «хозяйка горы». А низлежащую местность звали Хондако – «остановка». Там, в самой середине активного судоходного пути (вверх и вниз по Амуру), причаливали на отдых проезжающие торговцы. Кроме того наводнения, регулярно смывающие новые поселки, оставляли возвышенность Хондако сухой. Именно там, в устье маленькой речки Бури (вскоре ее назвали Чердымовкой, а сегодня там располагается Амурский бульвар) 31 мая 1858 года высадился линейный батальон, основав военный пост Хабаровку. Всего же летом 1858 года на берегах Амура появилось 35 новых поселений.


«Двигатель Амурского дела»

И началась история Хабаровска, страницы которой заполнялись быстро, густо и без временных перерывов. Солдаты линейного батальона терпеливо сносили трудности, представить которые современному человеку непросто. Они расчищали новые участки непроходимой тайги, строили здания, прокладывали дороги – и все в условиях непривычного и нелегкого климата. Гнус, жара, отсутствие малейших бытовых условий и даже часто самого необходимого – еды и одежды. Однако капитан Дьяченко умело мотивировал своих людей, и они с честью выходили из испытаний. Летом 1858 года только что заложенный поселок имел три «улицы» – гряды отрогов Сихотэ-Алиня. Жители тут же прозвали их горами: Военной, где стояли солдаты, Средней, покрытой деревянными времянками, и Артиллерийской, где разместились склады снаряжения и мастерские. Прошло не столь много лет, и горы превратились в современные центральные улицы: Серышева, Муравьева-Амурского и Ленина. В первый год население Хабаровки составило 1360 человек – в основном нижние чины 13‑го линейного батальона. Некоторые из них переехали с семьями: в поселке насчитывалось 102 женщины.
«Хабаровка представляла утешительный вид. Здесь работы под управлением Якова Дьяченко шли очень успешно, и возникли не только дома, но и лавки с товарами, даже, если не ошибаюсь, заложена была небольшая церковь или часовня на пригорке, видном издалека. Купцы своим коммерческим инстинктом поняли, что тут в будущем должен возникнуть большой коммерческий центр», – так описывал «новорожденную» дальневосточную столицу военный географ Михаил Венюков.

Все первые жители размещались в 53 деревянных домишках. «Хабаровчане» держали лошадей и коров, которых вывозили пастись на левый берег, там же готовили сено на зиму, охотились в тайге и ловили рыбу. Для привычного же в европейской части страны земледелия новый край не подходил. Однако разнообразить стол и быт первым жителям помогали визиты торговцев. «Наличие в поселке воинской команды привлекало сюда торговый и промышленный люд, который находил себе заработок поставкой овощей, мяса, рыбы и других жизненных продуктов и торговлей разными предметами необходимости и неприхотливой роскоши», – писал Андрей Бодиско, местный репортер и фотограф. Сначала торговлю вели в основном китайцы, но уже со следующего года стали приезжать и русские купцы. Некоторые – насовсем. Первым прибыл Михаил Чардымов, который открыл лавочку и стал продавать муку, крупу, соль. Затем, год спустя – Андрей Плюснин, основавший в скором будущем настоящую торговую династию, и многие другие. Приходили в Хабаровку и гольды (нанайцы), которые в соответствии с Айгунским договором попадали под покровительство Российской империи. От Муравьева-Амурского Яков Дьяченко, повышенный до майора, получил официальное поручение «заведовать туземцами». Также в его ведении находились казаки и «вольно переселившиеся из внутренних губерний России казенные крестьяне». В 1861 году, после отмены крепостного права, поток переселенцев увеличился – теперь им выделялись не только земельные участки, но и ссуды на обзаведение хозяйством.
Яков Дьяченко расселял вновь приехавших, решал их вопросы, занимался строительством новых зданий, охраной поселения. В общем-то, можно сказать, что в те годы он был единоличным правителем на территории Хабаровки, которую называл своей «штаб-квартирой».

«Двигатель Амурского дела», – так называл Дьяченко уже упомянутый Михаил Венюков. «Это был один из наиболее полезных деятелей по заселению Амура. Спокойный, ровный характер, распорядительность, умелость обходиться с солдатами и казаками, с начальствами доставили ему общее уважение амурцев».



Генеральские интриги

Но выдающиеся заслуги Якова Дьяченко не смогли его спасти от интриг недоброжелателей. Генерал Николай Буссе, военный губернатор Амурской области, решил во что бы то ни стало добиться повышения для своего младшего брата, ничем себя не зарекомендовавшего и неопытного Бернгарда. Для него хотелось освободить привлекательное место, например, командира 13‑го линейного батальона. С этой целью Буссе стал методично доводить разнообразную клевету на Дьяченко до сведения Николая Муравьева через его двоюродного брата, нового генерал-губернатора Восточной Сибири Михаила Корсакова. В чем только не обвинялся ни о чем не подозревавший Дьяченко: и в лени, и в самоуправстве, и даже в организации азартных игр! Капля камень точит, в конце концов Буссе добился места для своего протеже. Вопрос о переводе Якова Дьяченко за пределы построенной его стараниями Хабаровки оставался поднятым целый год и все же решился не в пользу майора. В 1863 году Дьяченко стал командиром Уссурийского пешего казачьего батальона в станицу Казакевичево. Буссе добился своей цели, однако его младший брат, не привыкший к сложным условиям, не смог воспользоваться возможностью и вскоре сбежал «в цивилизацию»… Буссе-старшему нужно было как-то оправдать действия брата. И Корсаков получил «благодарственное» письмо: «Любезный друг Михаил Семенович! Я рад, что брат решил не принимать батальон. Я не разделяю твоего хорошего мнения о Дьяченко и верю в общую печальную известность его как хитрого надувалы, который с замечательным искусством умеет бойким словом прикрыть свою чисто хохлацкую лень и все беспорядки в батальоне и во всем, что ему поручалось, и потому боялся, что при приемке от него батальона брат не попал бы в неловкое и невыгодное положение…»

Неизвестно, знал ли Яков Дьяченко – уже подполковник – об истинном положении вещей. Но, как бы ни был огорчен, к новому назначению отнесся со всей ответственностью и военной стойкостью. Несколько лет подряд он возводил новые казачьи станицы, укреплял охрану, ставил почтовые посты. Трудился, как обычно, успевая справиться с несколькими делами одновременно, за что и удостоился второго ордена – Святого Станислава II степени. И, наконец, в 1866 году получил новое назначение – в необжитую местность под Владивостоком в районе Посьета – Новгородский пост.

Там подполковник Дьяченко руководил постовой командой и охранял береговую линию Приморья. В 1868 году под его командованием удалось пресечь вооруженные беспорядки китайских банд – хунхузов, происходившие в Приморье («манзовская война»). В 1869 году Дьяченко получил звание полковника. Два года спустя, в марте 1871 года, 54‑летний основатель Хабаровска простудился и серьезно заболел. Врач поставил диагноз «острое катаральное воспаление мельчайших ветвей дыхательного горла». 26 марта Якова Дьяченко не стало. По всей вероятности, его похоронили там же, где он служил – в Новгородском посту, но точное место захоронения не обнаружено и по сей день. Вдова, купчиха Афимья – она была второй женой Дьяченко – вместе с его сыном от первого брака, 29‑летним Владимиром, вернулась в свой родной город Иркутск. Больше на страницах истории они не появлялись.


Работы на берегу Амура.



Долгое время на них не упоминался и незаслуженно забытый Яков Дьяченко. Но в середине ХХ века историческая справедливость восстановилась. Имя самого первого строителя получил переулок в Хабаровске, а в 2008 году в районе улицы Шевченко, недалеко от места высадки солдат 13‑го линейного батальона, появился и его четырехметровый памятник. К сожалению, историкам так и не удалось найти ни одного изображения капитана Дьяченко, и поэтому в качестве портрета использовался собирательный образ русского офицера. Но более важно, чем достоверность черт лица, другое. Сегодня в Хабаровске можно увидеть каменные изображения всех тех, без которых была бы невозможна история города: Ерофея Хабарова, Николая Муравьева-Амурского и Якова Дьяченко.


Юлия Михалева


Поделиться в соцсетях:
Комментарии
Пока пусто. Оставьте свой комментарий.