http://basdv.ru/

От колесницы до кареты


Что может быть более привычным глазу, чем автомобиль? Сегодня кажется, будто «железные друзья» человека существовали всегда. Удивительно, как мало времени потребовалось этому изобретению конца ХIХ века, чтобы завоевать весь земной шар и бесповоротно вытеснить своих предшественников. Уже сложно представить, но еще каких-то 150 лет назад миром правил совсем иной – не механический – транспорт.

Позор Нерона

Ученые до сих пор спорят, кто все-таки изобрел колесо? Судьбоносное открытие приписывают то жителям Месопотамии, то населению территории современной Румынии, то Малой Азии. Но в одном сходятся все – событие, изменившее мир, произошло примерно в четвертом тысячелетии до н. э. И вскоре по земле побежали первые неказистые повозки, запряженные тягловыми животными – быками да ослами. Сначала транспорт служил в основном для перевозки грузов. Но люди быстро поняли, что полезное приспособление может послужить и другим целям. На повозках, которые становились все более удобными, начал ездить и человек, а запрягать в них стали не только тяжеловозов, но и быстрых лошадей. Так появились упряжки.

Уже к началу новой эры жители Древнего Рима настолько овладели ремеслом создания всевозможного колесного транспорта, что он порой напоминал произведения искусства. В начале первого тысячелетия дорожное движение в Вечном городе было очень оживленным. По мощеным дорогам проезжали величественные коляски патрициев – «карукки», стуча копытами и бренча амуницией, проносились кони всадников, а по ночам, чтобы не оскорблять взоры горожан и не мешать их прогулкам, разгружались тяжеленные грузовые повозки.
Но самыми интересными участниками дорожного потока стали колесницы. Изобретенные задолго до наступления нашей эры в Месопотамии, они достигли своего расцвета именно в Древнем Риме. Колесницы представляли собой двухместные коляски, поднятые на огромных спицевых колесах и защищенные спереди большим щитом. Изначально этот вид транспорта служил только для военных нужд. Быстроходные колесницы, запряженные выносливыми лошадями, легко вносили смуту во вражеский строй пехотинцев, а всадники с высоты добивали неприятелей из лука или мечами. Однако римляне, большие любители зрелищ, нашли военной технике и другое применение. Подсмотрев, как забавляются греки и этруски, они стали устраивать в Риме эффектные гонки на колесницах – прообраз современной «Формулы‑1». Гонки быстро стали одной из самых любимых народных забав.

Заезды происходили по праздникам на гигантском ипподроме, разделенном на беговые дорожки. Целью состязания было прийти к финишу первым, при этом правилами не возбранялось всячески мешать своим соперникам – «подрезать» их, выталкивать из полосы и так далее. Зрелищные столкновения, а порой, и драки нравились римлянам не меньше, чем соревнования на скорость.

Страстными любителями гонок были и императоры. Причем некоторые из них не ограничивались ролью зрителей, а сами охотно становились участниками. Но при этом иногда переоценивали свои умения, ведь управлять шаткой колесницей, запряженной норовистыми конями, было сложнее, чем современным болидом. Так произошло и с Нероном, большим любителем испробовать все новое. Император сел в колесницу изумительной красоты, запряженную выбранными им лично конями, но вдруг почувствовал, как они сорвались с места и понеслись во весь опор. На глазах у всего стадиона, вмещавшего более 150 тысяч зрителей, гордый Нерон полетел в грязь. Физически правитель не пострадал, но в дальнейшем предпочитал смотреть гонки с высокой трибуны.

Выезд со скороходом

Как ни странно, со времен Древнего Рима до ХХ века колесный транспорт не претерпел больших изменений. Почти два тысячелетия подряд люди оставались верны надежному колесу, к которому приделывали одни и те же виды «экипажей». Французским словом «équipage», обозначающим дословно «подвижная часть», в ХIХ веке называли все виды повозок в Российской империи. А что же ездило по ее дорогам?

По селам катались в основном телеги – крестьяне возили на них грузы, но не брезговали прокатиться и сами. Тряслись по ухабам, следуя между деревнями и городами, тяжелые закрытые четырехколесные грузовые колымаги, рыдваны. Передвигались и пассажирские крытые повозки, запряженные шестеркой лошадей, а в летнее время, порой, скакали во весь опор и легкие открытые брички, и двухместные дрожки. Все они, как правило, не имели рессор, так что особенности дорог можно было буквально прочувствовать на себе. Выражение «я совсем разбит с дороги», которое часто звучало в те времена, имело буквальный смысл.

Кибитки, крытые тентом, спасали от дождя пассажиров, но они были далеко не такими скорыми и маневренными, как двуколка. Этот транспорт, который также называли шарабаном, представлял собой двухместное сиденье, поставленное на одну ось. Таким экипажем обычно управлял его собственник – небогатый ремесленник, фельдшер или учитель из небольшого города.

Коляска (или фаэтон) возила гораздо более состоятельных жителей, купцов или дворян. Собственный просторный четырехколесный экипаж, оснащенный рессорами, с откидным верхом и козлами – местом для кучера (водителя), считался признаком достатка. И совсем уже элитарной была карета – огромная, закрытая от любопытных глаз и непогоды, имеющая двери и окна, роскошно украшенная и внутри, и снаружи, настоящая комната на колесах.

Зимой экипажи со спицевыми колесами не использовались – люди ездили в утепленных, оснащенных полозьями повозках, называя их санями.
Еще до наступления эпохи автомобилей существовала масса неписаных правил, позволяющих судить о достатке по выезду.

Городская беднота не могла себе позволить собственный экипаж и пользовалась услугами извозчиков (таксистов), калымящих на двуколках. Даже более обеспеченные люди часто не обзаводились выездом: слишком хлопотно и затратно. Ведь, помимо самого экипажа, требовались «каретный сарай» (гараж), свои лошади – минимум две, а лучше четыре, которых нужно было где-то содержать и кормить, а также кучер, который ухаживал бы за ними и возил. Самостоятельно править повозкой в те времена могли только либо совсем небогатые люди, либо эпатажные оригиналы. Иногда люди приобретали экипаж и на период надобности нанимали кучера с собственными лошадьми.

Однако мало было иметь хорошую карету, еще нужно было правильно на ней ездить, чтобы все соседи знали – перед ними солидный человек. Не зря же в народе говорили: «Каковы сами, таковы и сани».

Судить об этом можно было по количеству «лошадиных сил» – чем больше животных тянуло повозку, тем богаче был ее владелец. Чтобы не упасть в грязь лицом, нужно было запрягать как минимум четверых. Желательно, чтобы карету сопровождали один-два форейтора – дополнительных кучера, едущих верхом на первых в упряжке лошадях, и пара лакеев на запятках – специальных уступах в задней части экипажа. Неплохо, если компанию им составлял скороход – слуга-подросток, которого при необходимости можно было выслать впереди экипажа, чтобы разведать дорогу или предупредить о приезде. Двигаться дворянскому экипажу полагалось чинно и не быстро. Кстати, он закладывался, даже если хозяева намеревались посетить соседний дом – передвигаться пешком для знати считалось недостойным.

Последняя поездка императора

Однако к началу ХХ века нравы стали куда более демократичными. Человек, идущий пешком, уже не рисковал на каждом шагу слышать за спиной ехидные смешки. По крайней мере, если он был императором. Николай Второй, большой любитель автомобилей, державший огромный гараж «механических повозок», не брезговал прогуляться пешком и без охраны.

Однако и традиционный для тех лет выезд у него, конечно, имелся – несколько карет для разных случаев, украшенных гербом и вензелями Н. А.

Перед тем как сесть в любой из экипажей, нужно было подождать, пока слуги не отогнут специальные раскладные подножки. Внутри имелись натянутые ремни – поручни для стоящих пассажиров‑придворных – и шнур, один конец которого крепился к руке кучера, а другой находился в салоне. Императорская семья или другие пассажиры дергали за него, когда хотели остановиться или поехать.

В специальной придворной каретной стояла большая коронационная карета, в которой император ездил на коронацию. Величественная, огромная, настоящий дом на колесах, она была своего рода символом дома Романовых. В 1724 году еще Петр Первый заказал ее во Франции, и с тех пор она два века служила его потомкам в день вступления на престол. Деревянная, покрытая позолотой, обитая вышитым бархатом, она имела восемь окон с занавесками и венчалась золотой короной. Отреставрированная, сегодня эта карета стоит в Эрмитаже. Другие же кареты царской семьи, тоже впечатляющие роскошью и размерами, сегодня можно увидеть в Екатерининском дворце-музее Санкт-Петербурга и в одном из залов Оружейной палаты Кремля. В Екатерининском дворце стоит в том числе и та карета, в которой император Александр Второй получил смертельное ранение от взрыва брошенной террористами бомбы.

На фоне гигантских карет детские коляски императорской семьи выглядят игрушечными, хотя в действительности и они поражают размерами. Эти детские кареты представляют собой уменьшенные копии взрослых, и использовались они не для передвижения, а для игр. Детские экипажи запрягались пони, а ухаживали за ними специальные слуги.

Однако какими бы красивыми ни были повозки из прошлого, скоростью и особым удобством они – даже царские! – похвастаться не могли. Потому и не выдержали конкуренции с комфортными, удобными и быстрыми «железными конями» и безоговорочно ушли в отставку.

Юлия Михалева


Карета для байкера
Автогордость царской России
Яхта на колесах
Общественное ретро
Почтенная «Публика»


Авторынок / Автосервис /Проверка и оплата штрафов ГИБДД
Поделиться в соцсетях:
Комментарии
Пока пусто. Оставьте свой комментарий.