http://basdv.ru/

Первая леди старого Хабаровска

На страницах хабаровской истории встречается мало женских имен. Но это не значит, что во времена, когда наш город еще носил название Хабаровка, их тут не было. Женщины приезжали в наш край вслед за супругами и мужественно делили с ними тяготы быта в неустроенной российской глубинке. Одной из них была Варвара Духовская, урожденная княжна Голицына - супруга генерал-губернатора Сергея Духовского, оставившая нам весьма интересные мемуары. В них нет особой любви к Хабаровску, но есть много любопытных деталей, рассказывающих о жизни светской дамы XIX века на краю Российской империи.


Бальные калоши

Варвара родилась в 1854 году в Харькове (на территории современной Украины), в родовом поместье князя Федора Голицына - «Должике». По обыкновению тех лет, маленькая княжна - дома ее звали Вава - получила образование, не покидая родных стен. Она, как и полагалось, изучала иностранные языки, основы этикета и особенности поведения в свете. Девочку с рождения окружали роскошь и внимание многочисленной родни, ее личной прислуги и гостей. «Все баловали меня страшно, посетители нашего дома учили меня делать глазки: вызывали меня в гостиную и экзаменовали по этой науке. Родители мои жили очень открыто, делали большие приемы. Во время парадных обедов меня одевали в белое платье, распускали волосы и ставили на обеденный стол, по которому я прохаживалась между цветами и фруктами», - впоследствии вспоминала Варвара.

Когда девушка подросла, она, по обычаю дворянских семей, отправилась с матерью за границу, а по возвращении - вышла в свет. На первом балу «так переконфузилась, что позабыла снять теплые калоши и вошла в них в ярко освещенный зал».

Вскоре Варвару, как и любую юную аристократку на выданье, представили императору. С тех пор жизнь Варвары наполнилась исключительно светскими мероприятиями: визиты в гости, выезды за границу. И, конечно, балы - их девушка предпочитала всему. «Так напрыгалась я на этом бале, что трен (задняя часть подола) моего платья превратился в лохмотья». Спустя несколько лет Голицыны, желая добавить дочери популярности, отправили ее жить в Санкт-Петербург.

Привыкнув к обожанию домашних, Варвара рассчитывала на нахождение в центре внимания и в обществе. Однако ширококостная, крепко сбитая темноволосая девушка с грубоватыми чертами лица не слишком волновала сердца светских красавцев... Всерьез к княжне Голицыной сватались лишь однажды, но впоследствии жених передумал. Уязвленная, Варвара в своих мемуарах преподнесла историю так: «Из-за стены я громко сказала воображаемому собеседнику так, чтобы жених слышал: «Какой он противный. Пузатый, с черными зубами. Видеть его не могу!» Проходит день, потом другой, а он к нам и носа не кажет. Одно скажу: не плакала по нему».

Несмотря на благородное происхождение, достаточное приданое и регулярные выезды в свет, «партию» княжне Варваре удалось найти по тем временам достаточно поздно - лишь к 22 годам.

Своего будущего мужа Варвара заприметила, когда отдыхала на Кавказе. Разглядывая в гостях фотоальбом, она встретила интересное лицо: «Кто этот офицер?» - «Это молодой генерал генерального штаба, Сергей Михайлович Духовской - самый выгодный жених на Кавказе». Генералу в ту пору было 38 лет.

Друзья Голицыных немедленно организовали знакомство заинтересованной Варвары и Духовского. Однако поначалу дело не заладилось: «При первом знакомстве он показался мне таким серьезным, спокойным, а главное - никакого внимания на меня не обращал». Однако сваты руки не опускали, сводя будущую пару на каждом из светских мероприятий. И наконец, их усилия увенчались успехом: Духовской сделал Варваре предложение. В 1876 году они поженились. Начался самый счастливый период в жизни Варвары: «Я так важничала быть дамой. При каждом удобном случае я с гордостью говорила: «Мой муж».

Однако дальнейшая жизнь складывалась не совсем так, как мечталось. Варвара рассчитывала обосноваться в Санкт-Петербурге и вести там активную светскую жизнь, однако Сергея назначили начальником штаба Кавказского корпуса. Тифлис, Александрополь, Карс... Новые города, незнакомые люди в окружении - и одиночество: началась война с Турцией. Большую часть времени генерал находился в отъездах. В тот период, чтобы скрасить унылые будни, Варвара начала вести дневники. Это увлечение осталось до конца ее дней.

Край сырости и туманов

В 1891 году, спустя пятнадцать лет странствий, мечта Варвары сбылась: они с супругом перебрались в Санкт-Петербург, часто ездили в Москву. Варвара, наконец, смогла окунуться в активную светскую жизнь. «Вечер провели мы в казино; часто устраиваются музыкальные вечера».

Однако радость оказалась недолгой: в начале 1893 года Духовской получил новое назначение - ему предстояло стать Приамурским генерал-губернатором. «Живем мы ceбе в Москве тихо, спокойно - вдруг получает муж телеграмму, извещающую его, что скоропостижно скончался барон Корф. Значит, суждено нам ехать на Дальний Восток! Сильно взволновaлаcь я».

Детей у Духовских не было - они так никогда и не появились - и это, несомненно, облегчало тяготы странствий. Однако Варвара с тяжелым сердцем отправилась на Дальний Восток за мужем: «Получила я пять букетов, один из них перевязанный аксельбантами - от офицеров генерального штабa. Розы мои наpacхват брались на память: всю меня измяли и pacтpeпали. Платформа также была полна любопытными. Прощай, Mосква!..»

Путь лежал сначала во Владивосток, который не пришелся по душе светской даме: «Тут же рядом на Светланской невообразимая безурядица, посреди улиц свиньи купаются в грязи. Климат здешний с вечными туманами и сыростью навевает тоску, процент самоубийц и умалишенных очень велик». Расположившись в отведенном для Духовских особняке, Варвара «в этот день назначила прием, на котором заметила, что климат здешний очень старит. Одному полковнику я дала все восемьдесят лет, а ему оказывается только сорок пять. Все говорит за то, чтобы долго тут не засиживаться».

Пожелание вскоре исполнилось: новый генерал-губернатор отправился на постоянное место службы в Хабаровку. «На повороте увидали мы высоко на горе собор и большой генерал-губернаторский дом, с развевающимся над ним генерал-губернаторским флагом... Чувствую себя точно в гостях - в громадном чужом доме, не знаю, куда голову приклонить. Долго просидела в грустном раздумье в неуютной спальне, не снимая шляпы. Вечером в честь нас была устроена иллюминация. Весь бульвар иллюминирован огненными гирляндами. После обеда мы вышли на веранду и долго любовались восхитительным видом на Амур. На бульваре под нами - большое оживление, масса гуляющих. Муж подбил и меня пройтись по бульвару. С трудом протискиваясь в толпе, дошли мы до памятника Муравьеву-Амурскому, который стоит на высоком пьедестале и господствует над всем городом… Ночь провела я очень дурно, так как воздух в Хабаровке зимой и осенью сух до невозможности, - совсем дышать нечем», - описывала Варвара свои первые впечатления.

Приняли нового генерал-губернатора и «первую леди» очень радушно. К их приезду дом заранее подготовили. Бытовые вопросы тоже уладили, однако далеко не все понравилось светской даме: «Комнат в нашем доме пропасть - легко даже заблудиться. В малом желтом зале стоит престарелый, разбитый эраровский рояль; настройщик приезжает сюда лишь раз в год из Благовещенска и берет 20 рублей за настройку. Сад небольшой, с маленькой оранжереей и теплицами. Круглый год у нас цветы и овощи, за обедом, ежедневно, перед каждым прибором ставится букетик…Провизия здесь очень дорога… Тройка, купленная у Корфа, совсем не выезжена, постоянно носит и рвет постромки, ни за что не решусь на ней ездить».

«Как пойманная птица»

Немедленно после приезда Варвара была почетно назначена председательницей сразу нескольких культурных и благотворительных обществ.

Она стремилась приблизить свой распорядок дня к привычному по Санкт-Петербургу, и в этом ей старались помочь представители местного общества: «Ровно в 12 часов против нашего дома раздается пушечный выстрел; в это время у нас садятся к завтраку, но я не схожу вниз - все утро провожу наверху в спальне, читаю, играю на мандолине. К обеду муж оставляет всегда дежурного адъютанта и чиновника. По вечерам я часто музицирую. Занимаюсь я также здесь итальянским языком, который мне легко дается, и я читаю уже без дикционера, принимаюсь теперь за испанский язык. Вообще здешняя жизнь без занятий была бы нестерпима. Я так благодарна всем тем, которые помогают мне коротать здешние дни».

С первых же дней пребывания в Хабаровке Варвара принялась за переустройство нового дома: «Японская комната преобразована теперь в мой «студио», который прислуга называет студень. Стоит тут наш рояль, привезенный из Москвы».

Варвару, которая привыкла одеваться по последнему слову моды, угнетало отсутствие возможности поддерживать гардероб на нужном уровне. Однако и здесь она пыталась найти выход: «Напала я здесь на отличную портниху, вдову артиллерийского офицера, сосланного в Сибирь за растрату казенных денег и служившего капитаном на каком-то пароходе, после его смерти вдова осталась без куска хлеба и стала заниматься сначала акушерством, а потом обшиванием здешних модниц».

Однако первое неприятное впечатление о Хабаровке не развеивалось. Наоборот, она старательно подмечала и описывала детали, возмущавшие ее: «Приходится мне отдавать много визитов, причем я всякий раз донельзя взвинчиваю себе нервы, так как дороги убийственные. Улицы немощеные – грунт здесь крепкий, как камень. В Хабаровке существует лишь одна прямая улица Муравьевская, а по обе стороны ее все горы и овраги; улицы эти так и называются: Артиллерийская Гора, Средняя Гора, Военная Гора. Город совсем не освещен и по ночам ездить не безопасно, того и гляди угодишь в яму. Здешние извозчики совсем бары: от 12 до двух они изволят отдыхать, и в эти часы надо обходиться без извозчиков - ни одного не найдешь».

К своей первой зиме Варвара несколько привыкла к городу и даже начала вести светскую жизнь: «В продолжение зимы я два раза принимала участие в концертах в военном собрании в пользу благотворительного общества; играла на мандолине под аккомпанемент и участвовала также в квартете. Каждое воскресенье бывают у нас парадные обеды с хором музыки». Втянулась и в общественные мероприятия, стала посещать вместе с другими дамами учебные заведения и организовывать благотворительные лотереи.

«Военное собрание отделано заново, и лакеи облачены в ливреи; два раза в неделю устраиваются там карточные вечера с музыкой. В зале общественного собрания странствующая труппа дает теперь ежедневно представления. Нам прислали две афиши на белом атласе, но я ни за что не пойду, боюсь расплакаться! Всякое напоминание общественной жизни действует на меня в здешнем заточении очень тяжело».

Недовольство своим положением Варвара отмечала почти ежедневно: «Продолжаю сильно хандрить, решительно никого видеть не хочется: когда выхожу из дому, еще грустнее становится, лучше дома, я забываю тогда, что нахожусь на конце света».

Все годы, проведенные в Хабаровске, Варвара воспринимала как заточение: «Как пойманная птица, я стремлюсь улететь. Я мечтаю только вернуться в Петербург».

Когда спустя пять лет, в начале 1898 года, Сергей Духовской получил новое назначение - в Туркестан, Варвара написала в своем дневнике: «По правде сказать, я очень счастлива покинуть навсегда Сибирь».

Назад, в свет

Однако вскоре после приезда в Ташкент настроение Варвары вновь переменилось. Очередной новый город опять ничем не напомнил вожделенный Санкт-Петербург. Надежды снова не оправдались. «Я так устала быть перелетной птицей. Я могла бы закричать - так мне хочется покоя от постоянных поездок», - написала она вскоре после отъезда с Дальнего Востока. А ведь именно к этому она так стремилась на протяжении целых пяти лет!

Несмотря на то, что жизнь в Ташкенте была наполнена привычными роскошью и почитанием окружающих, Варвара продолжала грезить о светской столичной жизни. На этой почве у нее развилась жесточайшая депрессия, потребовавшая обращения к врачам.

Спустя два года пошатнулось здоровье и Сергея Духовского. Он все чаще жаловался на боль в груди и, наконец, уступив недугу - и жалобам жены - попросился в отставку.

В 1901 году Духовские перебрались в Санкт-Петербург, где 1 марта Сергей скончался от сердечного приступа в возрасте 63 лет.

А Варвара, как в юности, окруженная привычным блеском, отложила мемуары более чем на десять лет. Лишь в 1913 году она решила описать последний этап службы и жизни своего покойного мужа, издав книгу под названием «Туркестанские воспоминания».

Дальнейшая судьба Варвары Духовской, княжны Голицыной, неизвестна. Определен лишь примерный год смерти - 1931. В эмиграцию она не отправилась и скончалась в возрасте около 77 лет где-то на просторах новой советской России.

Юлия Михалева

Благодарим за помощь в создании материала
ученого секретаря Приамурского географического
общества Александра Филонова


Вестники старого Хабаровска

Русский Китай

Дорога войны

Поделиться в соцсетях:
Комментарии
Пока пусто. Оставьте свой комментарий.