Валентин Скурлов: «Фаберже – это наше все!»

В мире ювелирного искусства этот человек – легенда. Его имя – как знак качества: экспертному мнению Валентина Скурлова при оценке художественных ценностей доверяет и Министерство культуры, и один из самых знаменитых аукционных домов – «Кристис». Валентин Васильевич – кладезь знаний о русском ювелирном искусстве, не случайно о нем говорят: «Человек-мир». Но солнцем в его личной вселенной, безусловно, является история ювелирного дома Фаберже. О великом мастере и его творениях он может говорить – не часами, днями! – ведь, пожалуй, больше чем он о Фаберже не знает никто. Своими знаниями Скурлов с удовольствием делится с окружающими – недавно Валентин Васильевич посетил наш город: прочел несколько лекций и наградил орденами Международного мемориального фонда Фаберже десятерых хабаровчан.

  • Валентин Васильевич, какой повод привел вас в наш город?

На самом деле я давно хотел приехать в Хабаровск – как-никак центр Дальнего Востока. Тем более что во Владивостоке был три раза, а в Хабаровске – только проездом, на поезде. Но даже тогда, проезжая по вашему длиннющему мосту, я думал о том, что нужно обязательно приехать в этот город. И вот получилось, ведь столько поводов появилось! Сразу десятерым хабаровчанам, среди которых – ведущие ювелиры города, люди, занимающиеся обучением студентов факультета искусств, рекламы и дизайна Дальневосточного государственного гуманитарного университета, и др., были вручены награды от Международного мемориального фонда Фаберже.

  • Расскажите подробней о наградах. Кому и за что они вручаются?

Чтобы рассказать о наградах, нужно рассказать и о Фонде. Международный мемориальный фонд Фаберже начал работу в апреле 1996 года, с 2000 года он стал международным. Фонд создан правнучкой Карла Фаберже, Татьяной Федоровной Фаберже. Мне, как ученому секретарю Фонда, Татьяна Федоровна делегировала права герольдмейстера – выявлять и награждать ювелиров и людей, способствующих развитию ювелирного искусства. У Фонда четыре задачи. Первая – мемориальная: установление мемориальных досок, уход за могилами… Вторая задача – выпуск книг. Фонд выпустил 15 книг, в том числе в соавторстве с Татьяной Федоровной у меня восемь книг по истории фирмы Фаберже. Третья задача появилась позже: в 2000 году мы выкупили права на орден Карла Фаберже – это высшая награда Фонда. После появились и другие награды, всего у нас их шесть, по фамилиям мастеров фирмы Фаберже. Орден Михаила Перхина – это главный мастер фирмы, он исполнил 28 из 50 императорских пасхальных яиц. Этим орденом во всем мире награждено четыреста ювелиров. Франц Бирбаум являлся специалистом по многим профессиям: он был и художественный руководитель, и главный инженер, и главный технолог, сам себя он считал художником-миниатюристом, был общественным деятелем, писал статьи по развитию ювелирного искусства, фактически – являлся теоретиком ювелирного искусства. Орденом его имени награждено двести человек. Также у нас есть специальный орден, который вручается художникам-камнерезам – орден А. К. Денисова-Уральского. Кавалерам этого ордена присваивается звание заслуженных деятелей камнерезного искусства фонда Фаберже. Есть знак «Почетный ювелир мусульманского мира» – им награждено всего семь человек. Дело в том, что мусульманам нельзя носить ордена с изображением людей, поэтому человеческий образ на знаке заменяется двуглавым орлом.
В 2013 году мы учредили орден, который называем «Романовский знак». Им награждаются люди, занимающиеся пропагандой ювелирного искусства, коллекционеры, меценаты, музейные работники, галеристы, издатели и писатели книг о ювелирном искусстве, научные работники.

Требование к кавалерам со стороны Фонда предъявляется только одно – работать, не снижая уровня, а наоборот, повышая его, и пропагандировать творчество Фаберже.

Претендентов на награды мы находим, собирая рекомендации, посещая выставки камнерезного и ювелирного искусства, оценивая каталоги выставок. В вашем городе немало достойных и талантливых людей, развивающих ювелирное искусство. Хабаровск зажегся яркой лампочкой на мировой карте Фаберже.

  • Вы говорили о четырех задачах Фонда. Какова последняя?

Последней, четвертой задачей Фонда является накопление базы данных. Фирма Фаберже сделала более 250 тысяч произведений – точное количество неизвестно до сих пор. Вещи Фаберже как бренд известны во всем мире, за ними охотятся коллекционеры, они регулярно попадают на аукционы – с середины 70‑х годов прошлого века на аукционах «Кристис» и «Сотбис» организованы русские отделы. Я с 1996 года являюсь экспертом аукционного дома «Кристис». Такое доверие мне оказали как раз потому, что я составлял базы данных. Особенность вещей Фаберже в том, что все они имеют нацарапанные номера. Вот сегодня мы пойдем к антикварам, и мне покажут пару-тройку интересных вещей. И если я увижу на них номер, я свяжусь со своей базой данных. Вдруг выявится, что это не простое изделие, а родом из кабинета Его Величества?!

  • В нашем регионе встречаются изделия Фаберже?

Вещи фирмы Фаберже разбросаны по всему миру. Когда в 1890–91 годах по вашим краям проезжал цесаревич Николай Александрович, им было роздано по дороге около восьмисот подарков. В том числе изделия фирмы Фаберже дарились губернатору Гродекову и его супруге. Вопрос на засыпку: где они? Хотя некоторые встречаются, публика на Дальнем Востоке обеспеченная. Во Владивостоке меня поразила частная коллекция – сорок подстаканников КВЖД: от дореволюционных экземпляров до изделий 1937 года. Среди них – две работы Фаберже. Все подстаканники очень интересные, на них паровозики, тоннели, есть даже такой: железная дорога, и поезду преграждает путь верблюд. Но помимо своей художественной ценности, они несут историческую память, и это не менее важно.

Даже обладать ложкой или вилкой от Фаберже – уже престижно и значимо, эту вещь можно передавать из поколения в поколение, как часть истории!

  • Что вы скажете о ювелирных предпочтениях дальневосточников?

На Дальнем Востоке любят и многие коллекционируют флорентийскую мозаику, здесь очень сильные мастера. Другая ваша местная особенность – я это заметил еще по Владивостоку – ваши женщины очень любят кораллы и жемчуг. В центральной части России жемчуг практически не носят. У вас вообще очень выражено азиатское – японское, китайское влияние, что вполне объяснимо. Думаю, через некоторое время оно дойдет и до нас. Пока оно на ювелирных выставках Москвы и Санкт-Петербурга не заметно. Зато хорошо заметно другое, причем везде – ювелирное искусство стало индивидуальным.

  • Что вы имеете в виду?

Раньше производство ювелирных изделий было массовым. Когда я работал в «Русских самоцветах», помню, подсчитывал тираж одних серег – полтора миллиона. Совершенно одинаковых! Я даже на женщинах в метро сразу узнавал: это артикул 9092, а это – 9094… Ювелирное искусство требует индивидуального подхода. И эта тенденция стала особенно заметной после «нулевых». Художник, ювелир должен смотреть на женщину и понимать, что нужно именно ей. И украшений должно быть много, на все случаи жизни: для делового костюма, для отдыха, для разных сезонов…

  • Вернемся к Фаберже. Как завязались ваши отношения с историей этой семьи?

Я окончил аспирантуру торгового института. В определенный момент для сбора информации о спросе на русские ювелирные изделия мне понадобилась литература о русских ювелирах. Я пошел в библиотеку и перечитал все, что было о ювелирном искусстве, – так передо мной раскрылась гигантская фигура Фаберже.

А в конце 1989 года я сделал открытие, которым завоевал себе имя. Я нашел рукопись Франца Бирбаума, которую он написал летом 1919 года – «История фирмы Фаберже», сорок четыре машинописные страницы. В рукописи был список мастеров – шестьдесят шесть фамилий. Из них ровно половина – совсем новых. После этого я проделал аналитическую работу, искал этих мастеров по архивам, по дореволюционным справочникам «Вся Москва», «Весь Петербург». И эти фамилии мы вели с Татьяной Федоровной Фаберже: я написал ей письмо и отослал рукопись, а она предложила издать книгу. Книга вышла в 1992 году – сто страниц, из них сорок четыре текста. И по каждой фамилии мы делали развернутые справки – где учился, что закончил, даже когда умер находили.
Валентин Васильевич, почему имя Фаберже в первую очередь ассоциируется с пасхальными яйцами?

Это печально, так как творчество Фаберже необычайно широко, причем, что примечательно, у него было много именно функциональных предметов, которые способны служить до сих пор: настольные часы, фоторамки, посуда и пр. Фаберже знаменит камнерезными изделиями. Но пасхальные яйца – самые дорогие. У английской королевы есть мозаичное яйцо, оно стоило в царское время 28 300 золотых рублей. Сегодня его чистая цена – более миллиона долларов, а прибавьте сюда еще антикварный коэффициент! Там больше четырех тысяч драгоценных камней – изумруды, рубины, сапфиры и бриллианты, плюс жемчуг, который в те годы стоил на уровне бриллиантов. Особенность вещей Фаберже еще и в том, что у него всегда был большой удельный вес бриллиантовой группы.

Пасхальных императорских яиц было всего 50 штук, но 10% продукции Фаберже из 250 тысяч изделий – это маленькие пасхальные яички, которые девушки носили семь недель в году. На каждую пасху муж или жених дарил девушке по яичку, она шла к ювелиру и прикрепляла его на цепочку. Лет через 5–10 у нее собиралось настоящее ожерелье. Сейчас, к сожалению, эта традиция утрачена, но ее начали понемногу восстанавливать.

  • Изделия фирмы Фаберже пользуются огромным спросом на аукционах. Не могу не спросить: часто встречаются подделки?

Я не скажу, что продукции ложного Фаберже очень много, – не больше чем в других видах искусства. У самых заслуженных аукционных домов «Кристис» и «Сотбис» высококвалифицированные эксперты, и я вхожу в их число. Конечно, мы стараемся не допускать, чтобы подделка попала на аукцион. Но если честно, на предаукционных просмотрах, когда продается, предположим, триста позиций, три – пять снимается. Во время просмотра подходит кто-то из квалифицированных покупателей, коллекционеров и говорит: «А вот это я даже знаю, кто сделал». И тогда лот снимается. Даже есть такая практика, что если в течение трех лет квалифицированная экспертиза выявляет подделку, то аукционный дом без единого слова принимает изделие обратно. Но судебных дел из-за продажи фальшивки «Кристис» не проигрывал с 1913 года. А в менее известных аукционных домах такие ситуации случаются. Но они так и пишут: на изделии клеймо Фаберже. А чья эта работа – это уже не к ним! (смеется).

Может быть, вы слышали, что на рубеже 70–80 годов существовала целая группа поддельщиков Фаберже. Их арестовали в ноябре 1982 года. По суду им инкриминировали 150 предметов, которые они продавали западным дипломатам. И отличить их от настоящего Фаберже никто не мог! Я сам видел яйцо с двуглавым орлом, в 1982 году на аукционе «Сотбис» оно было продано за 25 тысяч долларов – сумасшедшие деньги в то время! Поэтому, когда дело для этих ребят закончилось судом, к нам в «Русские самоцветы» пришел руководитель следственной группы – а исполняли это сотрудники нашего же института! – и сказал: «Если они умеют делать такие вещи, почему бы вам это не делать?» Конечно, не подделки, а вещи в стиле Фаберже с клеймом «Русских самоцветов». И мы стали их делать. Это был валютный товар. В 1992 году мы продали четыре камнерезные фигурки, стилизованные под Фаберже, за 28 тысяч долларов.

  • Интерес к Фаберже не падает?

До 1988 года тема Фаберже была под запретом – он считался придворным ювелиром, а по императорской семье вообще не допускалось излишней информации. Притом, что спрос на ювелирное искусство России был колоссальным! Первая в СССР выставка Фаберже состоялась в Ленинграде, она называлась «Великий Фаберже». Американцы и англичане привезли сто восемьдесят предметов Фаберже, плюс в Эрмитаже дали тридцать пять. Я полгода работал на этой выставке экскурсоводом. Очереди были по тысяче человек!

И сегодня выставки изделий Фаберже пользуются огромным спросом. Будете в Санкт-Петербурге, обязательно зайдите в музей Фаберже на Фонтанке, 21. Народ интуитивно понимает, что Фаберже – как Пушкин в литературе – это наше все!

Беседовала Дарья Юрова

Поделиться в соцсетях:
Комментарии
Пока пусто. Оставьте свой комментарий.